— Занять позиции у окон и дверей, блокировать все входы и выходы, распорядился Костенко. — Радист, ко мне.
Подбежал радист.
— Связь с майором Федяевым.
— Есть связь с майором Федяевым.
— Товарищ майор, докладывает лейтенант Костенко. Бурбуляторная блокирована. Прием. Как у вас дела?
— У нас все в порядке, — раздалось из наушников. — Штаб и КП взяты. Почему не взята бурбуляторная? Прием.
— Бурбуляторная полностью блокирована, товарищ майор. Они ничем не могут нам помешать. Условному противнику бурбуляторы не помогут. Прием.
— Хорошо. Я сейчас свяжусь с полковником. Ждите.
Пьяный дебош и разгром тем временем шел во всю. Горел какой–то сарай, и в свете пламени было видно, как изголодавшиеся солдаты вытаскивали из склада ящики с продуктами, с готовностью выполняя приказ об их уничтожении. Перед учениями их специально три дня держали на голодном пайке. Операция развивалась успешно.
— Майор Федяев на связи, — доложил радист.
— Лейтенант Костенко слушает. Прием.
— Полковник приказал немедленно захватить и нейтрализовать бурбуляторную. Пока она действует, часть считается боеспособной. Но бурбуляторы из строя ни в коем случае не выводить! Выполняйте приказ. Прием.
— Есть. Конец связи, — упавшим голосом пробормотал Костенко.
Весь его план рухнул. Теперь оставалось только выполнять приказ.
— Взвод, слушай мою команду! По сигналу ворваться внутрь и захватить бурбуляторную. Бурбуляторщиков связать, бурбуляторы выключить, но из строя не выводить. Вперед!
С треском и грохотом вылетела дверь, зазвенели разбитые стекла. Спавшие бурбуляторщики были мгновенно связаны. Глюкала бурбуляторов позатыкали разными подручными предметами, в основном, портянками бурбуляторщиков, которые (портянки) находились в таком состоянии, что воду не пропускали. Автоматическую хлюпалку выключили. На стене замигала красная лампочка аварийной сигнализации.
— Докладывает лейтенант Костенко. Бурбуляторная взята, бурбуляторщики связаны, бурбуляторы выключены.
— Немедленно включить все бурбуляторы! Со мной связался полковник ему только что звонил генерал–глюкальщик Дубоглавов. Прекращение бурбуляции недопустимо! Это ставит под угрозу безопасность и боеспособность всего округа! Аварийный сигнал дошел уже до Главного Командования! Немедленно включите бурбуляторы!!! Вы попадете под трибунал!
Костенко, уже не слушая, сорвал с себя наушники и, дико заорав, рванул с пояса противотанковую гранату…
ЭПИЛОГ
ПРИКАЗ N_001536
Ввиду несчастного случая, имевшего место при проведении общевойсковых учений «Облом–2» в воинской части N 15782 «Г», в результате которого пострадали шестеро военнослужащих, был нанесен большой материальный ущерб, а лейтенант Костенко Н.М. был отправлен в психиатрическую больницу, что произошло вследствие выключения бурбуляторной станции вышеуказанным лейтенантом Костенко,
ПРИКАЗЫВАЮ:
1. Ускорить внедрение бурбуляторной техники во всех воинских частях округа.
2. Обеспечить непрерывность работы бурбуляторных станций и отдельных бурбуляторных установок.
3. Шире пропагандировать достижения лучших бурбуляторщиков и глюкальщиков, всячески поощрять их.
4. Строго наказывать лиц, которые противятся внедрению бурбуляторной техники или проявляют халатность в ее использовании, допуская случаи ребурбуляции.
5. Всемерно повышать бурбулизацию всех воинских частей.
Генерал–глюкальщик Д.Н.Дубоглавов
Волна
Писать по заданию Глеб не умел. Рассказы приходили к нему сами, они рождались в его голове совершенно неожиданно — во время поездки в метро, на работе, во сне. Во сне. Поспать, что ли? Да нет, когда нужно, чтобы что–то приснилось — никогда не снится. Хотя… Да, это выход! Медитация.
Глеб снял тапочки и опустился на коврик в позицию «сэйдзен». Закрыл глаза, волной расслабил мышцы — от лица вниз, вплоть до ступней, успокоил дыхание и, перестав его ощущать, стал медленно погружаться.
…Волна была какая–то необычная, но очень четкая. Глеб не был к этому готов, и едва не вылетел обратно «на поверхность». Кто–то, тоже в глубокой медитации, «работал на прием». Это был очень сильный телепат — он принимал мысли сразу нескольких человек — Глебу никогда такое не удавалось, да и сейчас он мог это делать только через неведомого посредника.
«Черт, что же писать? Ну и тема! Заезжена до упора. День пришельца на Земле! Попробуй, придумай здесь что–нибудь новенькое!»
Ясно. Это Серега с третьего этажа мается.
«Зеленые скользкие щупальца оплели спящего Андрея, он проснулся, хотел крикнуть, но не успел — рот ему заткнуло…»
Это Мишка. Его стиль. Ужасы.
«Сун–Кирон выхватил бластер, но Кен–Сен опередил его, точным ударом ноги выбив у пришельца оружие.»
Это Дима. Он из всего боевики делает.
Кстати, ни у кого ни одной интересной мысли. Впрочем я еще не все «слышал».
Да, но кто это все принимает? И зачем? Глеб вынырнул из глубин подсознания и открыл глаза. Мысль работала быстро и четко.
Телепатический прием осуществляется только через верхнюю, носолобную чакру, или «третий глаз». А такая его четкость возможна лишь в том случае, когда передающий находится совсем рядом, и чакра обращена к нему. Значит, он здесь, за стенкой, в соседнем номере.
Глеб рванулся к двери, уже догадываясь, кто это может быть, но еще не веря в это. С грохотом сорвав дверь с запора, он ворвался в соседний номер. Сидевший в кресле имел уже почти нормальный вид, но Глеб успел заметить, как быстро обрела плоть лежавшая на подлокотнике рука, бывшая за секунду до этого полупрозрачной.
Я сохраняю покой
Утро началось с Броуновского движения. Сначала ко мне пришло объявление. Оно сообщило, что сегодня, в 16 часов 42 минуты 17 секунд по Гринвичу состоится футбольный матч между командами «Шаровик» шарикоподшипникового завода и «Половик» паркетного комбината. Но футболом я не интересуюсь, и объявление ушло. Я вообще не читаю объявлений, да и зачем их читать?
Но тут в дверь снова позвонили по телефону. Я открыл крышку люка. На пороге стояли сапоги. Новые. Кирзовые.
Я предъявил им квитанцию об уплате денег за электричество, но сапоги не уходили. Тогда я показал справку, что я освобожден от военной службы. Сапоги явно смутились. Им очень хотелось забрать меня в армию, но они не знали, как это сделать. В армию я не собирался, поэтому я закурил и нахально бросил окурок в левый сапог. Сапог увернулся, затоптал окурок, и оба, поняв, что делать им тут нечего, удалились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
