кто впивает чуждый опыт, ловит отдаленный топот,
кто с очей смывает копоть, видя свет иной!..
…Пес под тополем зевает, крыса шастает в подвале,
старый голубь на дувале бредит вышиной –
крыса, тополь, пес и птица, вы хотите прекратиться?
Вы хотите превратиться, стать на время мной?!
Поступиться вольным духом, чутким ухом, тощим брюхом?
На софе тепло и сухо, скучно на софе,
в кисее из лунной пыли… Нас убили и забыли,
мы когда-то уже были целою страной,
голубями, тополями, водоемами, полями,
в синем небе журавлями, иволгой в руке,
неподкованным копытом… Отгорожено, забыто,
накрест досками забито, скрыто за стеной.
…Жизнь в ночи проходит мимо, вьется сизой струйкой дыма,
горизонт неутомимо красит рыжей хной…
Мимо, путником незрячим сквозь пустыни снег горячий,
и вдали мираж маячит дивной пеленой:
золотой венец удачи – титул шаха, не иначе!
Призрак зазывалой скачет: эй, слепец, сюда!
Получи с медяшки сдачу, получи динар впридачу,
получи… и тихо плачет кто-то за спиной.
Ночь смеется за порогом: будь ты шахом, будь ты Богом –
неудачнику итогом будет хвост свиной,
завитушка мерзкой плоти! Вы сгниете, все сгниете,
вы блудите, лжете, пьете… Жизнь. Насмешка. Ночь.
КАСЫДА ПОСЛЕДНЕЙ ЛЮБВИ
Ты стоишь передо мною, схожа с полною луною,
С долгожданною весною – я молчу, немея.
Дар судьбы, динар случайный, ветра поцелуй прощальный,
Отблеск вечности печальный – я молчу, не смея.
Пусть полны глаза слезами, где упрек безмолвный замер –
Я молчу, и мне терзает душу жало змея.
Заперта моя темница, и напрасно воля мнится,-
Не прорваться, не пробиться… О, молчу в тюрьме я!
Отвернись, уйди, исчезни, дай опять привыкнуть к бездне,
Где здоровье – вид болезни, лук стрелы прямее,
Блуд невинностью зовется, бойня – честью полководца…
Пусть на части сердце рвется – я молчу. Я медлю.
…ты лежишь передо мною мертвой бабочкой ночною,
Неоправданной виною – я молчу, немея.
Отливают кудри хною, манит взор голубизною,
Но меж нами смерть стеною – я молчу, не смея.
…я лежу перед тобою цитаделью, взятой с бою,
Ненавистью и любовью – ухожу, прощайте!
Тенью ястреба рябою, исковерканной судьбою,
Неисполненной мольбою – ухожу, прощайте!
В поношении и боли пресмыкалась жизнь рабою,
В ад, не в небо голубое ухожу. Прощайте.
КАСЫДА СЛУЧАЙНОЙ УЛЫБКИ
(дуэтом с Д. Громовым)
Миновала давно моей жизни весна.
Кто из нас вечно зелен? – одна лишь сосна.
Нити инея блещут в моей бороде,
Но душа, как и прежде, весною пьяна.
Пей, душа! Пой, душа! – полной грудью дыша.
Пусть за песню твою не дадут ни гроша,
Пусть дурные знаменья вокруг мельтешат –
Я бодрее мальчишки встаю ото сна!
Говорят, что есть рай, говорят, что есть ад,
После смерти туда попадешь, говорят,
В долг живем на земле, взявши душу взаймы,
И надеждами тщетными тешимся мы.
Но, спасаясь от мук и взыскуя услад,
Невдомек нам, что здесь – тот же рай, тот же ад!
Золоченая клетка дворца – это рай?
Жизнь бродяги и странника – ад? Выбирай!
Или пышный дворец с изобильем палат
Ты, не глядя, сменял бы на драный халат?! –
Чтоб потом, у ночных засыпая костров,
Вспомнить дни, когда был ты богат, как Хосров,
И себе на удачу, себе на беду,
Улыбнуться в раю, улыбнуться в аду!
КАСЫДА ПРОТИВОРЕЧИЙ
Ноет тело, ломит кости, и брюзжу по-стариковски:
Вместо спелой абрикоски – гниль повидла.
Змий зеленый ест печенку, ловкий черт увел девчонку,
И дает девчонка черту… Аж завидно.
По стране беднеет волость, на стерне желтеет колос,
И в ноздре колючий волос – вместо свиста.
Клонит в сон на шумном бале, гороскопы задолбали,
Мне бы бабу, но до баб ли?! – это свинство.
Зачерствело, скисло тесто, в тексте глухо без подтекста,
На вопрос ответишь честно – бьют по роже.
Плоски выдумки у голи, скучен хмель у алкоголя,
Гой ли, генерал де Голль ли, – век наш прожит.
А у века в бронзе веки: "Поднимите, человеки!
Если гляну, так навеки быть вам прахом!.."
На горе "Червона Рута" отпевает Хому Брута:
"Это круто! Ох, как круто! Свистнем раком?.."
Шито-крыто, жирно-сыто… Что брюзжишь, моя касыда?
Ох, достану до косы-то! Намотаю,
Об колено головою! – воешь, падла? "Нет, не вою!"
Был один, а стало двое. Значит, стая.
Значит, снова за добычей, львиным рыком, кровью бычьей,
Из тоски отраву вычел,– что осталось?
Что, усталость? Отлеталась? Рухлядь медный дядька Талос,
А у нас хребет и фаллос – звонкой сталью-с!
Черту вместо петли – чётки, ни к чему чертям девчонки,
Спросим: "Деточка, почем ты? Хочешь песню?!
Хочешь слово? Хочешь снова? Черт не старый, я не новый,
Но завидная основа – поднебесье!
Мы на облаке с тобою, да с касыдой, да с любовью,
Да с проказницей любою в ритме вальса,
Да с рассвета до обеда: сальто, фляки и курбеты…
Эй, забытый гром победы! Раздавайся!
…раздевайся!
КАСЫДА СОМНЕНИЙ
Седина в моей короне, брешь в надежной обороне,
Поздней ночью грай вороний сердце бередит,
Древний тополь лист уронит,– будто душу пальцем тронет,
И душа в ответ застонет, скажет: "Встань! Иди.."
Я – король на скользком троне, на венчанье – посторонний,
Смерть любовников в Вероне, боль в пустой груди,
Блеск монетки на ладони, дырка в стареньком бидоне,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
