этажами гостиницы, погиб белорусский поэт и лауреат Сталинской премии 1-й степени Янка Купала (р. 1882). Свидетелей трагического происшествия не было, а потому по городу сразу поползли слухи, что самобытному белорусскому поэту помогли уйти из жизни. Обстоятельства того дня до сих пор неясны.
Охотный Ряд, 1950-е годы
Купала сидел с друзьями в номере, когда вдруг его кто-то вызвал на разговор. Он сказал, что ему надо кое с кем переговорить и что он через минуту вернется. Его хватились, когда с лестницы послышался странный шум. Тело поэта лежало внизу. Свидетели видели убегавшую вверх по лестнице неизвестную женщину. А на площадке между этажами нашли ботинок писателя. Как он туда попал, объяснить трудно. Знакомые Купалы утверждали, что он почти не пил по причине слабого здоровья, а значит, версия о его нетрезвом состоянии как причине гибели несостоятельна. Самоубийство тоже сомнительно, ибо за несколько мгновений до смерти его видели в хорошем настроении, он даже приглашал друзей на свой шестидесятилетний юбилей, который должен был наступить через десять дней. Кроме того, на следующий день ему предстояло выступить по радио на территорию оккупированной Беларуси и получить гонорар за свою книгу. До сих пор белорусские историки надеются отыскать в архивах органов госбезопасности факты, подтверждающие неслучайность смерти поэта, считающегося в современной Белоруссии классиком № 1. Можно ли было упасть с такой высоты, перегнувшись через перила? У тех, кто сомневается, есть возможность это проверить - в Минском музее Купалы выставлены те самые перила, вывезенные из России после разрушения гостиницы «Москва», а также ступеньки злосчастной лестницы.
Да, знаменитостей в «Москве» проживало так много, что на каждом номере впору было вешать памятную доску с текстом: «Здесь жил такой-то...» Встречались, правда, и жильцы с подмоченной репутацией. Ближайший сподвижник Трофима Лысенко, академик-марксист Исай Презент из Ленинграда, в начале 1950-х годов преподавал на биологическом факультете МГУ. Чему он был способен научить - еще вопрос. Его научные заслуги весьма сомнительны, зато, отличаясь непомерной похотливостью, он принимал экзамены у отстающих студенток в своем номере № 1001. Его за глаза так и прозвали - «Тысяча и одна ночь».
В 1968 году стартовало строительство второй очереди гостиницы по проекту архитекторов Александра Борецкого, Игоря Рожина и Дмитрия Солопова. Для нового корпуса снесли в 1976 году старую «Большую Московскую гостиницу» купца Карзинкина. Теперь помимо десятиэтажного основного корпуса к гостинице примыкала и часть здания в шесть этажей. Но уровень большинства номеров и сервиса едва дотягивал до трех звезд. А в 2004 году снесли уже саму «Москву», чем навсегда положили конец спорам о ее авторстве, потому как нынешнее здание, появившееся здесь в 2013 году, связано с прежним лишь названием, да и относительной «похожестью» фасада. Та, истинная «Москва», осталась лишь на этикетке водки «Столичная».
8. Воспитательный дом против Наполеона
Обитель добра и милосердия - Спасибо Ивану Бецкому - Подвиг Ивана Тутолмина -Погромы начались. - В кольце огня - Так кто же испортил пожарные трубы? - Дети тушат пожар - Островок спасения в сгоревшей Москве - Аудиенция у Наполеона в Кремле - Напасти военного времени - Чем кормить людей? - Французы бегут - Долгожданное освобождение -Орден в награду
Утром 2 сентября 1812 года генерал-губернатор Москвы граф Федор Васильевич Ростопчин в спешке покидал вверенный ему императором Александром I город. Вместе с ним Москву бросили и чиновники губернаторской канцелярии, и полиция, и все, кто мог эвакуироваться. Кто же остался в Первопрестольной? Об этом узнаем из дневника князя Дмитрия Михайловича Волконского, суворовского сподвижника и двоюродного дяди Льва Толстого: «Итак, 2-го город без полиции, наполнен мародерами, кои все начали грабить, разбили все кабаки и лавки, перепились пьяные, народ в отчаянии защищает себя, и повсюду начались грабительства от своих».
Одним из немногочисленных московских чиновников, оставшихся в такой тяжелой обстановке в городе, был действительный тайный советник Иван Акинфиевич Тутолмин (1752-1815), главный надзиратель Императорского московского воспитательного дома.
Дом этот занимал целый квартал на Солянке между Свиньинским переулком и Солянским проездом. В то время адрес его был таков: «в Мясницкой части под нумером 1», или «на Солянке и на Набережной, в 1-м квартале», или еще «близ Варварской площади» (ныне Москворецкая набережная, 5/9).
История Воспитательного дома началась почти за полвека до описываемых нами событий - с манифеста императрицы Екатерины II от 1 сентября 1763 года об учреждении «Сиропитального дома»: «Объявляем всем и каждому. Призрение бедным и попечение об умножении полезных обществу жителей, суть две верховныя должности и добродетели каждаго Боголюбиваго владетеля. Мы, питая их в нашем сердце, восхотели конфирмовать ныне представленный нам генерал-поручиком Бецким проект с планом о построении и учреждении общим подаянием в Москве, как древней столице империи нашей. Воспитательного дома для приносимых детей с особливым гошпиталем сирым и неимущим родительницам. И тако мы сим, как оный с планом проект во всех его частях, так представленный нам об оном доклад, высочайше конфирмуя, определяем быть ему государственным учреждением. »
Упомянутый выше Иван Иванович Бецкой (1704-1795) - личный секретарь государыни и президент Академии художеств, главный инициатор учреждения Воспитательного дома. Выдающийся общественный и государственный деятель своего времени, Бецкой разработал образовательную реформу в духе Просвещения, одними из пунктов которой были «Генеральное Учреждение о воспитании юношества обоего пола», а также «Генеральный план» Московского воспитательного дома, представленный им императрице в 1763 году.
По мысли Бецкого, молодое поколение каждого российского сословия должно было воспитываться в своих, закрытых, специально созданных для этого учебных заведениях. В 1764 году первым в России открылся Императорский московский воспитательный дом, созданный для подкидышей, внебрачных детей, сирот, а также детей из беднейших семей. При доме был и «особливый госпиталь» для «сирых и неимущих родительниц».
Здание нового (как для Москвы, так и для России) заведения на протяжении всего своего существования неоднократно достраивалось, став в итоге крупнейшим в Первопрестольной.
Иван Бецкой. Фрагмент картины А. Рослина, 1776-1777
По проекту предполагалось, что Воспитательный дом будет состоять из трех корпусов в форме каре, из которых в XVIII веке успели возвести лишь два (архитектор К.И. Бланк). Проект предполагал возведение «громадного центрального пятиэтажного
