это был вяз.
– Дуб, – немедленно отозвался Эразм. – Вязы я не очень-то и люблю. Дубы куда глубже и содержательнее.
– А как звали вашего учителя?
– Я полагал, что вы знаете, – обронил Эразм.
– Уже догадываюсь, но…
– Его звали Завулон. Мы больше никогда не встречались, но, как я знаю, он уже много лет как глава Дневного Дозора Москвы. Вы ведь знакомы, верно?
– Зараза, он же мог все нам сразу рассказать! – в сердцах воскликнул я. – Он уже имел дело с Тигром!
– Завулон никогда не рассказывает всего, – ответил Эразм.
– А вы, Эразм?
– И я тоже, – ухмыльнулся Эразм. – Я не играю в дозорные игры, благодарю покорно! Но все рассказывают только идиоты. Информация – это и оружие, и товар.
– Если товар… то мне кажется, что вы нам кое-что должны, – наудачу бросил я и посмотрел на нелепый бонсай, стоящий над камином.
Эразм нахмурился и тоже уставился на подарок Гесера.
– Должен, – признал он неохотно. – Вот только не понимаю, сколько именно… Ладно, спрашивайте. Я отвечу еще на несколько вопросов. Допустим… на три. А потом будет мой черед спрашивать.
Ох уж мне эти старые маги с их формальностями! Три вопроса, три ответа…
– Вы говорили, что ждете меня, – сказал я. – Что ждете давно, считали меня французом…
– Может, и к лучшему, что вы русский, – сказал Эразм. – Я вас не очень люблю, уж извини, еще со времен Севастопольской кампании. Но французов не люблю еще больше.
– Еще со времен Столетней войны… – пробормотал я.
– Почти что так. Но вы, русские, в прошлом. Вы мертвый враг, а мертвого врага можно и уважать, и жалеть.
Я как-то даже не ожидал от себя такой реакции. Стакан треснул в моей руке, осколки стекла и остатки виски забрызгали пол, а во взгляде, видимо, появилось что-то очень неприятное. Эразм мгновенно поднял руки в успокаивающем жесте:
– Стоп-стоп-стоп… Это всего лишь мое мнение, мнение старого, отошедшего от дел предсказателя. Я… не учел, что вы совсем еще молоды, Антуан. И был излишне резок.
– Не то слово, – сказал я вполголоса.
– Никто из Великих не связывает себя с тем народом, из которого он вышел, – примиряюще сказал Эразм. – Но вы молоды, я забыл об этом. Приношу свои извинения, Ан… Антон.
– Принимаю… – мрачно ответил я.
– Я действительно ждал вас, – сказал Эразм. – Дело в том, что одно из моих пророчеств касалось меня самого. Там не было ничего особенного… несколько слов. «И на исходе придет ко мне Антуан, который узнает смысл первого и услышит последнее».
Я нахмурился:
– Это о чем?
– Это обо мне, – пояснил Эразм. – Ваш визит, возможно, означает, что я скоро умру. А вы узнаете смысл моего первого пророчества и станете свидетелем последнего.
– Что говорится в вашем первом пророчестве? – спросил я.
– Это второй вопрос? – уточнил Эразм.
– Да!
– Я не знаю, – улыбнулся старый пророк. – Я же рассказал вам, Антуан, – я прокричал пророчество в дупло старого дуба.
Мне пришлось подумать с полминуты, прежде чем я задал третий вопрос. Спорить по поводу бездарно профуканного второго было бесполезно.
– Каким образом, расскажите четко и внятно, я могу услышать ваше первое пророчество?
Прежде чем ответить, Эразм налил себе еще виски. Потом спросил:
– Уверены ли вы, что хотите этого? Прошло двести пятьдесят лет, но вдруг это пророчество еще не исполнилось? Тогда, стоит вам его услышать, вы запустите таинственный механизм пророчества. Во-первых, оно сможет исполниться, если вы перескажете его человеку. Во-вторых, до тех пор, пока вы будете единолично знать пророчество, за вами будет охотиться Тигр.
– Я хочу этого, – ответил я. И подумал о лежащей в кармане куртки игрушечной телефонной трубке с записанным на нее (возможно) пророчеством мальчика Кеши.
– Может быть, вы и правы, молодой человек, – сказал Эразм. – Знание – это великое искушение, перед которым трудно устоять…
Он поднялся, подошел к буфету. Открыл. Достал из дальнего угла что-то темное, пыльное… подержал секунду в руках, разглядывая, – и вернулся ко мне.
– Держите, Антуан.
Я взял небольшую темную чашу… или, скорее, кубок – у нее был широкий верх, но присутствовала и небольшая ножка, покрытая незатейливой резьбой. Чаша оказалась на удивление легкой.
– Дерево, – понял я.
– Дуб, – уточнил Эразм.
– Это…
– Да уж не Грааль, конечно, – усмехнулся Эразм. – Я сам вырезал его из того дуба.
Я вопросительно посмотрел на старого пророка.
– Не знаю, – сказал Эразм. – Как именно услышать предсказание – не знаю. Но растения тоже имеют память. И где-то там оно есть… мое первое пророчество.
Подумав, я приложил кубок к уху. Вслушался в легкий шум собственной крови. Увы, никаких голосов…
– Может быть, налить в него вина и выпить? – спросил я.
– Тогда уж виски, – хихикнул Эразм. – Если выпить достаточно, то услышите все на свете.
Вид у него был довольный, словно от только что отмочил хорошую шутку.
– Мне кажется, вы лукавите, – сказал я. – Вы либо знаете… либо хотя бы предполагаете, как именно получить отсюда информацию.
– Быть может, – не стал спорить Эразм. – Но ведь и Гесер не разъяснил свой подарок, верно? А мне не очень-то хочется, чтобы вы действительно услышали пророчество.
– Трудно вас в этом упрекнуть… – согласился я. – Хотя вы относитесь к предсказанию о собственной смерти как-то… спокойно.
– К пророчеству, – поправил Эразм и, повернувшись ко мне спиной, протянул руки к камину. – Но вы же знаете, насколько пророчества туманны. «На исходе» – чьем? Моем? Или всего человечества? Или имеется в виду просто время суток? На исходе дня?
– Время суток – вряд ли, – сказал я. – Сейчас утро.
– Надо было попросить вас зайти вечером! – Эразм всплеснул руками. – Хотя… есть же еще один вариант! «На исходе придет ко мне Антуан…»
Я молчал.
– Возможно, речь шла о вас? – любезно предположил пророк, искоса поглядывая на меня. – И вы пришли ко мне на своем исходе… и ведь если за вами начнет охоту Тигр…
– Вот за это вас, Темных, и не любят, – сказал я, вставая. – Спасибо за чашку.
– Не обижайтесь, Антон. – То ли Эразм смутился, то ли сделал вид, что смущается. – Я всего лишь хочу предостеречь вас и показать все возможные толкования пророчества…
– Вы давно последний раз общались с Завулоном? – резко спросил я.
– Позвольте мне не отвечать на этот вопрос… – со вздохом произнес Эразм.
– Считайте, что вы уже ответили, – сказал я. – Передавайте привет своему учителю.
Поскольку мы были в Лондоне, то я счел себя вправе уйти по-английски – и прощаться не стал.
Глава 4
Этим же вечером я сидел в пабе «Лебедь» недалеко от своей гостиницы и пил пиво.
Английское пиво мне нравилось, хоть я и совершенно не разбирался в его многочисленных сортах. То, которое я пил сейчас, было легким и пахло медом (быть может, даже йоркширским) – меня это вполне устраивало.
Сам паб тоже выглядел достойно, хоть и был насквозь туристическим (а каким еще может быть паб на людной улице, рядом со знаменитым Гайд-парком и десятком гостиниц?). Надпись на стене гордо сообщала, что паб ведет свою историю с начала семнадцатого века и когда-то именно в
