Читаем без скачивания Брисингр - Кристофер Паолини

«А мне казалось, что это неплохая идея. Ведь тогда, во время сражения на Пылающих Равнинах. Муртаг запросто нас обоих обездвижил с помощью магии. И я не хочу, чтобы это повторилось еще раз».

«Допустим, никто из соперников этого не хочет. Но ведь есть и более тонкие решения, чем то, к какому пришел ты».

Эрагон заерзал в седле: эльфийская магия вступила в действие, и рана у него на бедре, заживая, стала чесаться, словно ее кусали сотни блох. Когда жжение прекратилось, он сунул руку под рубаху и с удовольствием обнаружил, что там нет даже шрама; кожа была совершенно гладкой.

«Здорово! — искренне восхитился он, расправляя плечи. — Сейчас мы им снова покажем! Пусть страшатся даже звука наших имен!»

Жемчужно-белое облако горой громоздилось перед ними. Сапфира резко свернула влево и, пока Торн пытался совершить разворот, нырнула прямо в середину этого облака. Все вокруг сразу стало холодным, влажным и белым, а затем они стрелой вылетели по ту сторону облака, оказавшись на несколько футов выше Торна и чуть позади него.

Взревев от восторга, Сапфира ринулась на Торна и схватила его за бока, глубоко вонзив когти ему в ляжки и в поясницу. Затем, выбросив голову вперед, словно змея, она вцепилась зубами в левое крыло Торна и рванула с такой силой, что ее острые как бритва зубы разрезали тонкую мембрану и вспороли ему плечо.

Торн дернулся и пронзительно закричал; Эрагон даже не подозревал, что драконы способны издавать столь ужасные и жалобные вопли.

«Он готов! — услышал он мысли Сапфиры. — Я могу сейчас оторвать ему крыло, но, пожалуй, предпочту пока этого не делать. Так что, если ты собрался делать выпад, делай его скорее, пока мы опять не пошли на снижение».

С белым как мел лицом, покрытым коркой запекшейся крови, Муртаг направил на Эрагона Заррок — меч так и дрожал в воздухе, — и Эрагон вдруг ощутил мысленный поток необычайной силы. Казалось, кто-то посторонний пытается нащупать его мысли и завладеть ими, чтобы затем представить их Муртагу. Как и тогда, над Пылающими Равнинами, Эрагон заметил, что при попытке Муртага проникнуть в его сознание у него неизменно возникает ощущение некоего смешанного хора, словно множество разных голосов что-то нашептывают ему на фоне бешено скачущих мыслей самого Муртага.

«Интересно, — подумал Эрагон, — а не помогает ли Муртагу целый отряд магов, как и мне помогают эльфы?»

И хоть это оказалось нелегко, Эрагон отринул от себя все прочие мысли, кроме мыслей о мече Зарроке, полностью сосредоточившись на этом образе и постепенно как бы сглаживая пространство своего сознания, приводя себя в состояние спокойной медитации, чтобы Муртагу не за что было уцепиться. И когда Торн нырнул куда-то, снова оказавшись под ними, и тем самым на мгновение отвлек внимание Муртага, Эрагон предпринял яростную контратаку, пытаясь проникнуть в сознание самого Муртага.

Оба сражались в мрачном молчании, выискивая в мыслях друг друга потайные лазейки. Порой казалось, что верх одерживает Эрагон, порой — что Муртаг, но победить не мог ни один. Эрагон мельком глянул на мчавшуюся навстречу землю и понял, что этот поединок придется решать иными средствами.

Опустив меч, так что он оказался на одном уровне с Муртагом, Эрагон крикнул: «Летта!» Точно таким же заклинанием воспользовался против него и Муртаг во время их предыдущего сражения. Это было очень простое заклинание — всего лишь одно слово «Остановись!» должно было связать, обездвижить руки и тело Муртага. Однако же и этого заклинания было достаточно, чтобы противники могли испытать друг друга в непосредственном контакте и определить, у кого из них запас магических сил больше. Губы Муртага чуть шевельнулись; по всей видимости, он произнес слова противодействующего заклятья, но слов его не было слышно за рычанием Торна и воем ветра.

У Эрагона бешено забилось сердце, когда он почувствовал, что силы стремительно покидают его. Руки и ноги отказывались ему повиноваться, и он, почти полностью исчерпав запасы своих сил и уже теряя сознание, вдруг почувствовал, что Сапфира и эльфы вливают в него драгоценную магическую энергию. Он видел, что Муртаг, до сих пор казавшийся чрезвычайно самодовольным и самоуверенным, заметно помрачнел, и губы его раздвинулись в усмешке, напоминающей оскал. Эрагон не отпускал его, и оба с одинаковым рвением стремились прорвать мысленную защиту соперника.

Эрагон почувствовал, что приток энергии, которую передавала ему Арья, вдруг уменьшился; через какое-то время это повторилось, и он догадался, что двое из эльфов-заклинателей, видимо, не выдержали и потеряли сознание. «Муртагу тоже долго не выдержать!» — упрямо подумал Эрагон и тут же вынужден был восстанавливать контроль над собственными мыслями, ибо утрата концентрации дала Муртагу возможность в них проникнуть.

Сил, которые Эрагон черпал у Арьи и других эльфов, теперь, похоже, стало раза в два меньше; даже Сапфира начинала уже дрожать от усталости. И когда Эрагон уже почти не сомневался, что проиграл, что победа снова будет за Муртагом, Муртаг издал горестный вопль и полностью прекратил свои попытки проникнуть в его сознание. Эрагону показалось, что с его плеч свалилась огромная тяжесть. Глянув в сторону соперника, он увидел, что тот весьма удивлен его успехом.

«А что теперь? — спросил Эрагон, обращаясь к Арье и Сапфире. — Может быть, стоит взять их в заложники? Как вы считаете, надо это сделать?»

«А теперь, — ответила ему Сапфира, — я должна вернуться на землю». Она отпустила Торна и даже оттолкнула его от себя, затем с трудом взмахнула крыльями и стала снижаться, стараясь все же не упасть с высоты. Эрагон смотрел через ее плечо на приближавшуюся землю. Затем перед глазами его на мгновение мелькнули лошади на зеленом, покрытом полосами солнечного света лугу, по которому ходили волны травы. Вдруг словно некий великан с силой ударил его снизу под подбородок, и свет в его глазах померк.

Очнувшись, Эрагон увидел перед собой чешую на шее Сапфиры; он видел ее как-то очень близко, на расстоянии одного или двух дюймов от глаз, и она сияла, точно темно-синий лед. Эрагон смутно ощущал, что кто-то настойчиво пытается вступить с ним в мысленную связь, но находится от него очень далеко. Лишь окончательно придя в себя, он понял, что это Арья. «Сними свое заклятье, Эрагон! — повторяла она. — Оно убьет нас всех, если ты немедленно его не снимешь. Сними свое заклятье! Не бойся, Муртаг уже далеко отсюда. Очнись, Эрагон! Сними заклятье, не то и ты, и все мы погибнем!»

Эрагон заставил себя рывком выпрямиться в седле и увидел, что Сапфира, скорчившись, лежит на земле, окруженная кавалеристами короля Оррина. Арьи нигде не было видно. Теперь Эрагон уже и сам чувствовал, что заклятье, которое он наложил на Муртага, по-прежнему вытягивает из него силы, причем с каждой минутой все сильнее. Если бы не помощь и поддержка Сапфиры, Арьи и других эльфов, он давно уже был бы мертв.