жерла для угля и руды. После обеда ожидали приезда Фёдора Ларионовича Бэра, но суеты по этому поводу не происходило. Каждый выполнял свою часть, и крыша уже стояла на месте. Но главное, что я распорядился подготовить шлаковые кирпичи, выложив из них небольшие стопки перед входом в новый цех.
— Фёдор, а сколько ещё у нас таких вот кирпичей осталось? — я показал на аккуратные прямоугольные кучи шлакоблоков.
— Так оно, это самое-то, на ещё один такой вот цех должно хватить, — Фёдор прикинул что-то в уме и добавил: — Ну, может не на весь, но больше половины стен точно хватит настроить…
— А шлак, его теперь точно весь не бросают в овраги?
— Так оно, это самое-то, Иван Иваныч, их же так сразу и не отучишь. Кто-то понял и оставляет в кучах, а кому и ближе за цех сбросить, чем кучу такую у себя нагружать, да ещё и отгружать после на подводу-то…
— Надо перед цехами места отвести и сказать, что ежели кто-то в овраг будет шлак от печи сбрасывать, а на место отведённое не станет приносить, тому отработка по приписному правилу будет один день как за половину дня. И на посевные работы пойдёт тот в старый срок, а не по новому распорядку смен. Понял? — я серьёзно посмотрел на Фёдора.
— Понял, Иван Иваныч… Так, а ведь этот вот, полковник который приходил, он ведь точно не отступится от своего приказания, — Фёдор покачал головой. — Мне такая порода известна, им хоть пусть всё гори вокруг, а лишь бы по его приказанию было… Ежели только ему кто начальствующий над ним прикажет в свою очередь, тогда ещё может отказаться, а так… — он безнадёжно махнул рукой.
— Ну ты бы не умничал здесь, а то может на начальника барнаульского завода думаешь место получить? — ответил я с полуулыбкой.
— Да ты что, Иван Иваныч, да разве это по моему чину-то! — замахал руками Фёдор — Нет уж, мне и на моём месте хорошо, пока вроде справляюсь и слава богу, — он быстро перекрестился.
— А ты ведь Архипа давно знаешь? — неожиданно спросил я у Фёдора.
— Так это, оно самое-то, уже несколько годов здесь с ним, да всё в разных делах только по заводу-то мы всегда были… — неопределённо ответил Фёдор.
— Хм… — я задумался. — Понятно…
Вообще-то мне требовалось просто посмотреть на реакцию Фёдора, так как скоро Архип будет на ногах и мне надо решить над какими работами его поставить.
Идея Модеста Петровича о мастерской показалась мне тоже вполне разумной. Действительно, пока Архип в лазаретной, то пускай занимается изготовлением зубных щёток, но глупо было бы тратить его опыт и знания на такое небольшое дело. Нет, здесь надобно к Архипу посадить какого-нибудь подростка и пускай тот обучает его изготовлению щёток. Сам же Архип нужен мне был на производстве.
Только кого из подростков привлечь к этому делу? Ведь крестьянские все дома на хозяйстве, да и навыка такого, чтобы с изготовлением небольших деталей и вообще с работой в мастерской у многих просто не имеется.
— Слушай, Фёдор, а у тебя же дети есть? Ты вроде как-то говорил про сына своего, верно?
— Так трое у меня их… Только они при заводе не работают, малы ещё для сего. Дома на хозяйстве они…
— А ежели одного сюда бы ты привёз, да грамоте обучил? Повёз бы?
— Ну… — Фёдор потёр через рабочий кафтан своё плечо. — А зачем ему грамоте-то обучаться?
— Как зачем⁈ — я совершенно не ожидал такого ответа и смотрел на Фёдора с таким лицом, что тот даже кажется испугался.
— Да ты что, Иван Иваныч, разве мне возможно о сем размышлять-то? — поторопился объяснить свой ответ Фёдор. — Сам вот посуди, ну обучится он грамоте и чего дальше-то? Время истратил, а для чего эта трата? Писчим его не возьмут, потому как происхождения он самого подлого. В попы тоже не пойдёт, ежели только прислуживать при церкви какой возьмут. Так это же всё невелика радость-то. А дома на хозяйстве у меня все они дело своё крепко знают, а там, глядишь, и своими домами обзаводиться начнут. Бабу себе возьмут, своих нарожают… И где здесь ему грамота сия пригодится-то? Не смейся так, Иван Иваныч, это ж ради шутки только такое представить-то и можно…
— Отчего же ради шутки, а ежели я тебе его как обучится, то пристрою здесь писчим, а может и кем поболе того. Но это смотря какое разумение покажет, как обучаться будет, да с какой ловкостью письмо освоит.
— Ну уж уволь меня, Иван Иваныч, хоть обиды тебе не хочу составлять, а не пущу пока ни одного из своих. Им на хозяйстве дома и так дела хватает…
— Так я же тебя и не принуждаю, ежели сам надумаешь, так знаешь где меня спросить-то, — похлопал я Фёдора по плечу. — Ладно, давай-ка проверим как у нас здесь всё готово к приезду генерал-майора.
Мы ещё раз проверили установку медного котла, и я понял, что он стоит достаточно надёжно:
— Фёдор, скажи, пускай сюда принесут две гибкие трубы, которые на складе у монахов пускай возьмут, только прямо сейчас.
— Ага, сейчас, я сам сбегаю, — Фёдор выбежал из цеха и через пять минут уже приволок два рукава моего самодельного шланга, — Куда трубы-то эти положить?
— Давай сюда, — я взял один из рукавов и подошёл к котлу.
Внимательно осмотрев детали, я проверил медные трубки, потом посмотрел на рукав шланга в моей второй руке. Да, необходимо было вводить на производстве стандартизацию. Трубки к механизмам парового котла были различных диаметров, но если в данном конкретном случае это можно было объяснить уникальностью самого механизма паровой машины, то дальше это может оказаться слабым местом всей системы.
В случае начала массового производства деталей для этой старой, или для моей новой модели паровой машины, первым делом выяснится, что по всей стране делают трубки кто во что горазд. И это же только трубки! Я посмотрел на клёпки, которыми крепились между собой две чаши медного котла, потом перевёл взгляд на поршни и их поршневые чаши — диаметр клёпочных креплений у котла и поршней различался. Да, стандартизация требовалась вообще всем производствам.
* * *
— Бэр позвонил колокольчиком, вызывая своего секретаря.
