установил, что решетка бокового окошечка была поднята, одежда убитой сохраняла запах хлороформа... Хлороформ позволил убийце... перерезать горло своей жертве, а потом убежать...
Госпожа де Соммьер невольно вздрогнула при этих словах и поплотнее закуталась в большую кашемировую шаль.
– Какой ужас! Бедная женщина! Так План-Крепен побежала ловить это чудовище? Что за безумная идея!
– Не могу с вами не согласиться. Ваша компаньонка обожает встревать в рискованные ситуации, не задумываясь о последствиях. Она мгновенно начинает действовать, вместо того чтобы хоть секунду подумать.
Ланглуа поднялся, собираясь откланяться. Но перед уходом все-таки задал еще один вопрос.
– Вы, конечно, сообщили обо всем Видаль-Пеликорну?
– Почему "конечно"? У него и без нас забот хватает, к чему беспокоить его по пустякам? Ничего необычного не произошло, через час Мари-Анжелин будет дома.
– А убийство? Нет, все-таки произошло очень много необычного! И я бы сильно удивился, если...
– Я тоже, – раздался голос Адальбера Видаль-Пеликорна из вестибюля.
В следующую минуту он появился в библиотеке, заполнив своей долговязой фигурой все пространство и излучая покой и умиротворение. Он без лишних слов обнял старую даму, которая тут же с укором поинтересовалась:
– Каким образом вы оказались здесь?
– Я? Проходил мимо. Надеюсь, тетушка Амели, вы не забыли, что Альдо поручил мне присматривать за вашим домом?
– Надеюсь, Альдо вы еще не звонили?
– Пока еще не звонил, но...
– Никаких "но"! Сначала посмотрим, как будут развиваться события.
– В любом случае я пробуду у вас до тех пор, пока господину главному комиссару не станет хоть что-то известно. Мне почему-то не хочется оставлять вас одну.
Комиссар поцеловал руку госпоже де Соммьер и направился к двери, но с порога обернулся.
– У вас есть выбор, дорогая маркиза! – сказал он. – Если вам кажется, что ваш гость занимает в библиотеке слишком много места, я могу прислать вам двух своих людей, как делал раньше, стараясь обеспечить вашему племяннику Альдо Морозини спокойное выздоравление. У меня найдется множество желающих услужить вам. Слух о стряпне вашей кухарки распространился по управлению со скоростью света. Просто отбоя не будет от охотников.
– Поблагодарите от меня всех... Но, умоляю, ради всего святого, не звоните в Венецию! Кажется, семейная жизнь Альдо наконец наладилась, но драма, которая могла ее разрушить, была так недавно! Лиза еще не пришла в себя. Она не успокоилась! Пообещайте мне, комиссар! И вы тоже, Адальбер!
– Хорошо, обещаю, – отозвался Адальбер. – Но только до вечера. Если Альдо узнает о наших новостях не от меня, не от комиссара и не от вас, он мне голову оторвет.
Тетя Амели натянуто улыбнулась и вздохнула.
– Одной ссорой больше, одной меньше – ничего страшного. Раз в год вы непременно клянетесь никогда больше не подавать руки друг другу, а потом падаете друг другу в объятия. И, заметьте, ссоритесь всегда из-за женщины!
– На этот раз случай гораздо серьезнее. Речь идет о нашей План-Крепен. Второй такой нет на всем белом свете!
Адальбер отправился проводить начальника уголовной полиции и по дороге внезапно совершенно серьезно произнес:
– Странно, до чего не хватает нашей чудачки! Дом будто души лишился!
* * *
Инспектор Соважоль, хоть и не был знаком с графиней де Гранльё, которую убили в исповедальне церкви Святого Августина, но, оказавшись лицом к лицу с ее невесткой, мог поклясться, что между этими двумя женщинами общего было очень мало. Тонкое лицо той, что лежала в эту минуту на холодных плитах морга, дышало благородством. Смерть обрушилась на нее без предупреждения, но не оставила разрушительных следов. Ей было далеко за пятьдесят, но она все еще сохраняла красоту, несмотря на печаль, с которой словно бы сроднилась. Глаза у нее были темно-синими, волосы, как часто бывает у блондинок, почти не поседели, зубы сияли белизной. Выражение лица говорило о добром и отзывчивом характере.
Ее невестка, графиня Изолайн де Гранльё, ни в чем не походила на свекровь.
Для начала Соважоль прождал ее минут двадцать в гостиной, больше похожей на будуар – во всяком случае, инспектор именно так представлял себе будуары, – это была небесно-голубая комната, где вся обстановка была небесно-голубой, кроме нескольких старинных стульев с бронзовыми накладками. Наконец появилась хозяйка, похожая на примадонну из-за причудливого наряда светло-зеленого цвета – несомненно, это было творение великого кутюрье. Наманикюренными пальчиками она держала муслиновый шарф более темного цвета и обмахивалась им, словно веером, распространяя вокруг устойчивый запах духов, которыми пользовалась без меры. Стройная, гибкая, безусловно, привлекательная блондинка.
– У меня в гостях полиция? Как забавно! Садитесь, инспектор... А вас в самом деле положено так называть?
– В самом деле, мадам.
– Я заставила вас ждать? Извините. Но я никак не могла решить, какой цвет мне сегодня к лицу... Так вы хотели меня видеть? Полагаю, речь о каком-то мелком штрафе? Я постоянно забываю их платить! Очень глупо, не правда ли? Но я надеюсь, вы не отправите меня в тюрьму? – добавила она с кокетливой улыбкой.
Соважоль поспешил воспользоваться паузой в ее болтовне.
– К несчастью, мадам, не...
– Что значит, к несчастью, не?.. Я не думаю, что вам позволено шутить с серьезными вещами! Я не...
– Не в штрафе дело. Речь идет о госпоже графине де Гранльё, вашей свекрови, и...
– Господи! Что могла натворить эта святая женщина? Вообразите себе, всего два месяца тому назад...
– Она мертва, мадам! – в полный голос объявил потерявший терпение Соважоль. – Смерть настигла ее сегодня утром! И если вы не знали, какого цвета платье вам сегодня надеть, то, думаю, траурное будет самым подходящим!
Ему удалось остановить словесный поток. Графиня Изолайн была потрясена, она села на свой муслиновый шарф, а потом стала его потихоньку из-под себя вытягивать.
– Умерла? Наверное, несчастный случай, раз вы из полиции? Но я понятия не имела, что она в Париже...
– Нет, не несчастный случай! Убийство! В исповедальне церкви Святого Августина, совсем неподалеку от вас!
На этот раз инспектор добился полной тишины. Потрясенная графиня смотрела на него, не сводя глаз. И наконец заговорила.
– Убийство? В исповедальне? Неподалеку? Этого не может быть. Что ей могло понадобиться в исповедальне этим утром?
– Примерно около шести часов утра.
– Она же постоянно живет у себя, в родовом замке, в горах, в снегах, неподалеку от границы со Швейцарией! Но там тоже есть церкви! Зачем ей понадобилось ехать в Париж, чтобы тут исповедываться?
– Этого я не смогу вам сказать, мадам, и признаюсь честно, что рассчитывал узнать это от вас.
Соважоль вооружился своей самой ослепительной улыбкой. Красивому молодому человеку южного типа было немногим за тридцать, и он за свои
