герцог наказать "швейцарских мужланов"; он так уверен в победе, что не счел даже нужным построить своих солдат, разделить их на отряды. Солдаты двигались беспорядочной толпой с несвойственной им беспечностью. Наверное, потому, что не ожидали впереди сражения, надеясь застать крестьян врасплох. В полдень, когда те сядут обедать.
Отважному Карлу и в голову не приходило, что кантоны соберут на битву с ним лучших воинов, а воинов в этом краю ровно столько, сколько есть в нем взрослых мужчин. Карл не подозревал, что встретится с лучшей в Европе пехотой. Он об этом не знал и не думал. Ехал себе на коне и вел приятную беседу со сводным братом Бодуэном, с принцем Оранским, Жаном де Лаленом и Оливье де Ла Бомом...
Внезапно внимание Панигаролы привлек странный звук. Он был похож на донесшийся издалека рев и казался ужасным.
– Что это? – спросил посол пажа.
Паж ответил:
– Я слышал, сеньор, что швейцарцы, собираясь в бой, берут с собой рога, до того огромные, что рог упирается в землю перед тем, кто в него дует. Рев их страшен, он похож на бурю. Они еще далеко, но это значит...
Договаривать не было необходимости, Панигарола все понял. Герцог двигался прямиком в расставленную ловушку. Он встретит швейцарцев очень скоро, не доходя до Невшателя, а если решит повернуть обратно к лагерю, горцы отрежут ему дорогу к Грансону, где на стенах замка все еще висят тела горожан-нотаблей, которых Карл приказал вздернуть, прежде чем встал лагерем на холме. Как же предупредить его? Как избежать катастрофы?
Последствия драмы обнаружились к полудню. В лагере внезапно увидели войско бургундцев. Оно близилось, походя на могучий вал, смешавший людей, лошадей, повозки. Вал набухал, катил, сметая все на своем пути, а грозный рев рогов раздавался все ближе, сея панику. В рев вклинился пронзительный крик:
– Спасайся, кто может!
И вал, набравший отчаянную силу, уже ничто не могло остановить. Панигарола еще стоял в растерянности, когда всадник, покрытый кровью и пылью, крикнул ему:
– Уходите и уводите людей! Герцог отходит к Нозеруа!
– А что будет с лагерем? С герцогским шатром?
Лагерь был огромным. В великолепном герцогском шатре находилось личное имущество герцога, все его сокровища.
– К черту лагерь! К черту сокровища! Речь идет о жизни и смерти!
Миланский посланник, его свита и все другие чужеземные послы мигом вскочили в седла и помчались, бросив огромный лагерь, богатые шатры и теперь уже совершенно бесполезные пушки.
Луч солнца внезапно пробился сквозь серую пелену облаков, и на пурпурном шатре Карла вспыхнуло искрами золотое шитье. Смелый бежал. Сражаться было бессмысленно. Но победителям не было дела до Карла. Швейцарцы наводнили лагерь и с победными криками принялись растаскивать доставшиеся им богатства.
Кроме шатров, затянутых изнутри удивительными тканями, кроме лошадей и пушек, победителям достались золотые статуэтки святых, реликварии и драгоценная церковная утварь из герцогской часовни, а также серебряная посуда, большая государственная печать герцога, такая же печать Великого бастарда Антуана, множество расшитой золотом одежды, ковры, гобелены, золоченый трон герцога и его неповторимые драгоценности. Парадный головной убор герцога тоже достался врагам. В нем герцог въезжал в завоеванные города. Он один стоил целое состояние: небольшая шапочка, сделанная из золотистого бархата, была вся унизана жемчугом. Впереди блестел бриллиантовый аграф для султана из страусовых перьев, а ниже, над самым лбом, на ободе, который обвивали жемчужные нити, образуя подобие короны, сиял удивительный цветок из драгоценных камней: в центре треугольный бриллиант голубоватого цвета, известный под названием "Великий бриллиант Бургундии", а по его краям три крупных удлиненных темно-красных рубина, их прозвали "Три брата".
"Великий бриллиант Бургундии" не был единственным бриллиантом в сокровищнице Карла, у него были и другие, и даже более крупные, но с этим было связано поверье, которое гласило, что со Смелым ничего дурного не приключится до тех пор, пока волшебный камень будет ему принадлежать. Камень был его талисманом. Карл с гордостью надевал его во время "радостных въездов" в побежденные города, торжествуя победу.
Он всегда возил его с собой. Точно так же, как всегда возил небольшой алтарь и драгоценную утварь часовни, отделив ее от казны. Но, как видно, он почитал за полное ничтожество своих противников, "деревенских мужланов", и рассчитывал смять их в один миг, если оставил свои сокровища в лагере. Его головной убор был главной его драгоценностью, он был символом и эмблемой его огромного герцогства, которому не хватало всего нескольких феодов, чтобы оно превратилось в королевство.
И вот теперь драгоценный убор лежал в запертом ларце на престоле рядом с троном в почетном зале дворца. Ларец, покрытый парчой, покоился на позолоченных деревянных столбиках, и два воина бились за обладание этим сокровищем. Один – верный Антуан де Боленкур, глава рыцарей ордена Золотого Руна, вернувшийся, чтобы спасти драгоценность. Второй – предатель Кампобассо, самый подлый из предателей, потому что герцог Карл удостоил его своей дружбой, а он продался королю Франции.
И до того ожесточенным был этот поединок, что швейцарцы с охапками награбленного в руках застыли, забыв о дальнейшем грабеже, смотрели и ждали, чем закончится эта схватка. Кое-кто между тем хладнокровно продвигался к ларцу все ближе, в то время как толпа подбадривала бойцов криками и била в ладоши при удачных ударах, наслаждаясь неожиданным спектаклем. Подобравшись к ларцу, этот кое-кто схватил его, приподнял бархатные складки шатра и был таков. Ночь скрыла его следы. И этот человек был самым заурядным воришкой.
Часть первая
Гроза в парке Монсо
Глава 1
Исповедальня
Мари-Анжелин дю План-Крепен сердилась в это утро на весь белый свет, торопясь по улице Мессин под проливным дождем, одной рукой она придерживала шляпу, а другой – свою совсем не маленькую дамскую сумочку. У нее не было третьей руки, чтобы держать зонт, который, впрочем, она позабыла. А точнее, не взяла, считая, что путь ей предстоит недалекий, но тут вдруг небо обрушило на нее ливень, можно даже сказать, целый водопад. А возвращаться было уже некогда, она и так опаздывала в церковь Святого Августина на утреннюю мессу. А все из-за чего? Да из-за перепалки с Сиприеном, старичком мажордомом маркизы де Соммьер, ее родственницы и благодетельницы. А из-за чего они, спрашивается, ссорились? Новая неприятность сбила Мари-Анжелин с мысли. Ноги промокли насквозь: на переходе через улицу Тегеран ее обдала потоком воды машина. Ничего не поделаешь. Для февраля это обычное дело. И, ко всему прочему, все никак не рассветет.
Еще несколько
