уходе, то было бы лучше привезти его к нам! Блюда Эвлалии в сотню раз питательнее стряпни в любой больнице, и здесь ему будет не так скучно!
– Очень разумно! Я обязательно скажу об этом Дьелафуа. А как ты? Что собираешься делать теперь, когда ты вернулся к жизни?
– Навещу Ги, узнаю, как он себя чувствует и готов ли отправиться в Венецию. Если нет, то я уеду без него. Он приедет позже, а мне необходимо знать, что антикварный магазин Морозини по-прежнему существует!
– Ты часто бываешь в отъезде, но на нем это никак не сказывается!
– Как мило! – в голосе Альдо послышались нотки сарказма. – Но обычно в мое отсутствие все дела вел Ги, которому не было равных! А теперь там остался только молодой Пизани! Он преисполнен старания, но знаний у него маловато. Я боюсь, что найду его сидящим на груде руин.
– Так позвони ему!
Альдо зажег сигарету. Первую с тех пор, как его погрузили в сон. Она показалась ему восхитительной, и он наслаждался ею, оперевшись спиной на подушки и обхватив колени рукой с пепельницей. Тонкий голубоватый дымок не только возвращал ему мечты, но и помогал вернуться к реальности…
– Именно так я и поступлю! – наконец произнес он. – Но сначала приму ванну! Надеюсь, ты с нами пообедаешь?
– Естественно! Мы отпразднуем твое пробуждение!
Адальбер уже собирался выйти, когда Альдо удержал его:
– Одну минуту, прошу тебя! У нас есть новости из Цюриха?
– Насколько я знаю, нет, но твоему тестю тоже нужно некоторое время, чтобы прийти в себя…
Это было совершенно очевидно.
Но десять дней спустя, когда Альдо и Ги Бюто садились в Симплон-Орьен-экспресс, который должен был доставить их в Венецию, это уже не было настолько очевидно. Из Швейцарии не пришла ни одна новость кроме тех, что сообщали газеты. Да и их было немного, так как Мориц Кледерман не испытывал доверия к журналистам. Даже швейцарские «перья», не слишком падкие на сенсации, не сумели добиться от него больше десятка слов: он чувствует себя хорошо и счастлив, что вернулся домой. Текст сопровождала размытая фотография с изображением бесстрастного лица Кледермана. Потом он взял на службу отряд охранников, которые должны были охранять его поместье и его самого во время поездок. Было также известно, что его дочь приехала на следующий день после его возвращения, но ей удалось ускользнуть от толпы журналистов: она приехала на машине. А журналисты встречали на вокзале все прибывающие из Вены поезда. После этого – ничего!
Хотя Альдо и поздравил себя с тем, что мудро отклонил приглашение своего тестя, он не мог отделаться от смутной печали из-за того, что его личная жизнь разбилась вдребезги. Лиза, несмотря на горячее заступничество Кледермана, очевидно, не изменила своего решения больше никогда не видеться с мужем, за исключением, возможно, зала суда… Поэтому Альдо не представлял себе, что он будет делать в этой огромной раковине, которую представлял собой его дворец. Разумеется, он вернется к работе… Хотя, если верить Анджело Пизани, его секретарю, у них не было серьезных проблем, которые требовали бы решения ранее, чем через два месяца. Поток туристов и молодоженов, затопивший город дожей, не способствовал появлению крупных клиентов. Приближался и большой праздник Искупителя, который Венеция встречала радостно, одеваясь в самые лучшие наряды. Это тоже будет нелегким испытанием!
Из гордости Альдо отказался от предложения Адальбера сопровождать его. Он даже нашел в себе силы улыбнуться, отвечая другу:
– Было время, когда мы с Ги жили в доме как два холостяка. Нужно просто снова к этому привыкнуть!
Тетушка Амели и даже План-Крепен поддержали его в этом. Лучше принимать ситуацию такой, какая она есть. Снова обретя свою страсть к королевским драгоценностям, знаменитым украшениям и их историям, Альдо обретет самого себя!
– И потом, – успокоила его маркиза, – твоя жена не имеет права отобрать у тебя детей. Лизе придется привезти их к тебе, а она никогда не отпустит их в сопровождении одних лишь гувернанток, вот вы и встретитесь. А еще…
– Не стоит мечтать, тетушка Амели! Прекрасные дни уже в прошлом. Она даже не посмотрит на меня! Мое присутствие приводит ее в отчаяние!
– Поживем – увидим! – заявила Мари-Анжелин.
Эти слова неожиданно рассердили Альдо.
– Вы не нашли ничего лучше, чтобы поддержать меня, План-Крепен? Лучше скажите-ка, к какому святому следует обращаться для смягчения нрава сварливых жен?
– Честное слово, я не знаю! Хотя, обращаясь к Богородице, вы не рискуете ошибиться!
На этом они и расстались, но слова старой девы не выходили из головы Альдо, пока поезд вез его в Венецию. Он поднял глаза от журнала, который пытался читать – впрочем, он не мог бы сказать, шла ли речь о литературной критике, о биржевых новостях или о речи какого-нибудь министра! – встретился с веселым взглядом своего старого друга и почувствовал себя лучше. Для Альдо, страстно влюбленного в Венецию, именно этот город хранил секрет если не радости жизни, то душевного покоя…
И, в самом деле, когда Морозини вышел из поезда на вокзале Санта-Лючия, к нему вернулась уверенность в себе. Это была «его» земля, и он был ее сыном. Остров, открытый всем бурям, но привязанный к континенту двойной линией железа и камня. Он всегда будет счастлив сюда вернуться…
– Я не хотел, чтобы Захария приехал за нами, – доверительно обратился он к Ги, предлагая ему руку, от которой старик отказался. – Только Дзиан и «Ле Рива». Мне не терпится вернуться домой!
Они оба уже ждали их у причала, гондольер и элегантная моторная лодка. Первый улыбался во весь рот, и это стоило всех приветствий мира.
– Захария хотел приехать, несмотря на ваш приказ, – объяснил он, укладывая багаж, – но я попросил его остаться, чтобы было кому встретить господ во дворце…
– Господин Пизани уже вернулся к себе? Неужели уже так поздно?
– Он сегодня вообще не приходил! Он простудился и позвонил утром…
– Вот так новости! Но Ливия хотя бы приготовила нам ужин, или нам придется идти в ресторан?
– Нет-нет! Господа могут быть спокойны: все готово!
Как и при каждом прибытии поезда, шумная суетливая, разноязыкая толпа, ожившая с наступлением прохладного вечера, хлынула на набережную Большого канала.
– Сейчас много туристов? – спросил Ги, который боялся давки.
– О да! Господин Пизани и Захария обсуждали вчера, не стоит ли закрыть магазин, чтобы туда не заходили непрошеные гости… Но так как господин князь и господин Бюто вернулись…
Лодка тихо отчалила от причала, отделилась от других лодок, сделала изящную дугу и устремилась в Большой канал, сбросив скорость, чтобы не столкнуться с другими лодками. Казалось, здесь были все гондолы Венеции. Из раскрытых окон
