сердцем, а мое присутствие ей не по душе! Она будет сдерживать свои эмоции, а я этого не хочу. У нее есть право одной насладиться своим счастьем. И я настоятельно прошу вас не говорить с ней обо мне!
– Вы просите о невозможном! Как рассказать о моем спасении и не упомянуть о вас? Позвольте вам сказать, что это очень глупо!
– Я так не думаю! Поймите же, что помимо счастья от встречи с вами Лиза узнает и о том, что это я убил Гаспара Гринделя, которого она очень любила. Она не увидит в этом ничего, кроме замаскированной мести! Нет, мой дорогой друг, не просите меня быть третьим, когда она приедет и бросится в ваши объятия, плача от радости. Не портите ей эту минуту, и пусть все идет своим чередом!
– Но, черт побери, по приказу «дорогого» кузена в вас стреляли! И едва не убили, если я правильно понял?
– Да, это так, но на то, несомненно, была воля Божья! Пусть Он все решит!
– Какой упрямец! И вы бросаете меня, отдав в руки Цендера? Он настаивает на том, чтобы на несколько дней запихнуть меня в свою клинику и полностью проверить, как старый драндулет… А мне так хочется вернуться домой! Я почти в отличной форме!
– Не ворчите! Слушайтесь его! Вы будете себя чувствовать еще лучше…
Альдо тоже очень бы хотелось вернуться к себе домой. Вот уже несколько месяцев он не видел Венецию, столь любимый им город, но теперь к его желанию примешивалось опасение. Он боялся найти там только печаль, запустение и одиночество. О, его дворец будет по-прежнему радовать глаз своей незыблемой красой, Альдо не сомневался в том, что его старые слуги будут следить за этим, но что будет с душой дома? Он сам отсутствовал, похищение Ги лишило его антикварный магазин второго хозяина. Оставался только молодой Пизани. Слишком молодой для того, что вести дело такого масштаба. Если допустить, что похищение его доверенного в делах не сопровождалось нанесением урона и кражей! Что касается личной жизни Альдо, то это была катастрофа. Ни жены, ни детей! Во дворце должна была царить самая страшная тишина, тишина отсутствия…
Если бы не состояние Ги Бюто, тревожащее Альдо, Морозини сразу же вернулся бы в Венецию, чтобы обрести в напряженной работе если не забвение – это было невозможно! – то хотя бы былую страсть к драгоценным камням и творениям великих мастеров прошлого… Но он чувствовал себя усталым, его охватила такая тоска, которой он прежде не знал и с которой у него не было даже желания бороться…
– Ты просто нуждаешься в отдыхе, в настоящем отдыхе! – поставила диагноз тетушка Амели, наблюдавшая за ним.
– Может быть, в вечном покое?
– Глупец! Я ненавижу эти шутки, попахивающие дурновкусием! Ты забываешь о том, что еще полностью не поправился после ранения, когда пустился в эту изнурительную для тела и для души авантюру! Это хорошо, что ты решил поставить нашего дорого Бюто на ноги перед возвращением в Венецию и к твоей обычной жизни…
– Спасибо, что вы не сказали: к пустому дому!
– Еще одно подобное высказывание, и я приглашу к тебе психиатра!
– Только не это! Меня поставит на ноги только спокойствие парка Монсо! У меня такое ощущение, что я могу проспать несколько дней!
Действительно, первые пять дней Альдо отсыпался в своей любимой желтой комнате, выходящей окнами на парк, где он жил во время выздоровления. Лечение сном! Так решил профессор Дьелафуа, занявшийся Альдо после того, как поместил Ги Бюто в свою клинику и поклялся вернуть ему силы!
– Не беспокойтесь о нем и спите! – объявил он Альдо, которому явно не хотелось терять несколько дней активной жизни.
– У меня будет ощущение, что я умер!
– Вовсе нет! Вы будете просыпаться, чтобы поесть, а когда лечение будет закончено, ваши натянутые нервы скажут «спасибо!» нам обоим. Даже если вы не отдаете себе в этом отчет, вы на грани тяжелейшей депрессии!
Альдо не понравилось ни слово, ни само предположение, и тетушка Амели бросилась на помощь:
– Мы будем заходить к тебе каждое утро, чтобы узнать новости, и целовать тебя в лоб каждый вечер. Позволь себе эту передышку! Тебе необходим отдых, ведь наверняка предстоят новые сражения…
В конце концов, Альдо согласился, и опыт оказался куда более приятным, чем он ожидал. Между краткими периодами бодрствования он погружался в спокойный сон, похожий на теплую воду, в которой он плыл без малейших усилий…
В условленный день ему дали возможность окончательно проснуться, и Альдо увидел сидящего у его изголовья Адальбера, рядом с которым стоял поднос с завтраком.
– Давно ты здесь? – спросил Альдо, широко зевая.
– Я только что пришел и принес тебе кофе. Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо! Я бы даже сказал замечательно! У меня такая ясная голова, будто я превосходно выспался… И я голоден.
– Отлично! Мы позавтракаем вместе: я попросил поставить на поднос чашку и для меня. Тетушка Амели и План-Крепен уступили мне привилегию услышать твои первые слова, но они надеются увидеть тебя за общим столом в полдень! Или ты все еще чувствуешь себя слабым?
– Я никогда не чувствовал себя слабым! Меня заставляли спать, а теперь я проснулся. Точка, новый абзац! Когда ты вернулся?
– Сегодня утром. Мне очень не хотелось проделывать обратный путь в одиночестве, и я отправил машину поездом, а сам сел в следующий. Это было сразу после похорон. Уишбоун и мой дорогой профессор остались. Не спрашивай меня зачем, я ничего не знаю! От этих двоих можно ждать чего угодно, и я не удивлюсь, если они решили жить в одном доме!
– Ах, вот как?
– Почему бы и нет? Корнелиус снова увидит Шинон, который он обожает, а Юбер наверняка поедет познакомиться с Техасом… Но не волнуйся, мы их еще увидим! Мориц Кледерман уехал из Лугано через два дня после тебя вместе с Цендером. Твой тесть получит назад свою коллекцию драгоценностей, которую ему принесет сам Ланглуа.
– Она была в «Белом вереске», не так ли?
– Точно! Старый Шурр, которого подкосила смерть сыновей, судя по всему, не оказал никакого сопротивления… Впрочем, его не станут обвинять в укрывательстве. Ланглуа решил дать ему возможность закончить жизнь наедине с воспоминаниями…
– Большой босс стал сентиментален?
– Ты удивлен? А я нет! Что же касается молодого Соважоля, о котором ты наверняка собирался меня спросить, то он в больнице в Лангре. Он сломал ногу! Все! Теперь ты в курсе последних новостей!
– Я не знаю главного! Как Ги?
– Насколько это возможно, хорошо! Дьелафуа оставит его в клинике еще на несколько дней.
– Если он не нуждается в особом
