И я никогда не слышал, чтобы их морили голодом. Кледерман свидетель! Он совсем не в таком плачевном состоянии!
– Тогда почему господину Бюто так плохо? Он такой хрупкий! Его пытали? Хотели заставить раскрыть секретные коды коллекции Морозини? Но чего можно добиться от мертвеца? В этом его никто не заставил бы признаться!
– Об этом мы поговорим позже! Господин Макс, не будете ли вы так добры принести мне хорошего кофе и немного молока – отдельно! – несколько тостов и масло?
Альдо не поверил своим ушам. Но это действительно была План-Крепен. Она прошла между ним и Максом, все еще вооруженная «винчестером», который старая дева спокойно положила на ночной столик.
– Вы здесь? Несмотря на…
– На ваш приказ? Не только я, но и Адальбер тоже. Он как раз занимается двумя лакеями, прислуживавшими за столом. Мы следили за событиями со стены. Мы видели, как вы с Уишбоном приехали, а когда услышали выстрелы, то решили пойти посмотреть….
– А где сейчас Уишбоун?
– Я оставила его за чистосердечной беседой с его великой любовью! Уточняю: до этого он убил Матиаса Шурра. В данный момент мы хозяева положения. И больше всего меня удивляет то, что мы так быстро добились такого результата! Кстати, Альдо, я должна признать, что ваша идея предупредить о предстоящей опасности виллы была просто гениальной, и я была не права по всем пунктам!
– Меня удивляет то, что вы этого не поняли сразу. Долг чести, если отказываешься его заплатить, становится преступлением…
– И все же… – упрямо возразила План-Крепен, – я возвращаюсь к сказанному ранее. Вы не были бы правы, если бы на вилле оказалось больше людей. Не знаю, как вам, а мне кажется странным, что здесь их так мало…
– Нас было больше, – объяснил Макс. – Но в последнее время мы сократили штат. Цезарь вместе со своим другом Моргенталем, который ничем не лучше его самого, действительно собирался превратить Маласпину в специализированную клинику…
– А я вот вспомнил о том, что вы мне соблаговолили рассказать в Круа-От. Вашим настоящим шефом был не Цезарь, а кто-то другой, верно?
– Да. Им был тот, кто в то время умирал в большой комнате на первом этаже замка, старый Луиджи Катанеи, отец Лукреции и Цезаря. Настоящий глава клана. Но его сын хотел получить как можно больше средств, чтобы переехать жить в Бразилию с Лукрецией и со мной. А здесь… Здесь со временем атмосфера изменилась. Моргенталь требовал больших денег! К тому же нашли еще более фантастического хирурга, чем профессор Цендер. Кстати, именно Лукреция потребовала, чтобы я привез его во время отсутствия Цезаря, но он ей не понравился и…
– Продолжение нам известно, – сказал Альдо. – Он у нас на вилле, куда мы собираемся перевезти также моего тестя и господина Бюто… Хотя последнему, вероятно, понадобится медицинская помощь в настоящей клинике…
– Умоляю вас, мой дорогой Альдо, – раздался слабый голос, – больше никаких клиник… Если здесь профессор Цендер, он сумеет поставить меня на ноги!
– Есть новости! – сообщила План-Крепен, выходившая из комнаты буквально на пару минут. – Цендер, вероятно, осуществил свой план. Подъехали три полицейские машины. Они быстро наведут здесь порядок!
Реакция Альдо была мгновенной.
– Бегите! – приказал он, поворачиваясь к Максу. – Берите все, что сможете унести, и уходите! Это будет несправедливо, если вы заплатите за всех!
Но мужчина с полуулыбкой покачал головой.
– Благодарю… Но только вместе с ней! Я пойду к Лукреции!
Он убежал, а внизу захлопали двери и раздались голоса. Охваченный неприятным предчувствием, Альдо бросился вслед за Максом. Он сбегал по лестнице, когда один за другим прозвучали два выстрела…
Перед тем, как выстрелить, Макс, должно быть, обнял Лукрецию. Ей он выстрелил в сердце, себе – в голову. Они так и не разжали объятия…
В декольте женщины солнечный луч заиграл на золотой химере и зажег изумруды Борджиа…
Сраженный умелым ударом кулака, Уишбоун лежал у ног пары.
Стоя среди этой бойни, Морозини почти не удивился, увидев, что вместе с полицейскими приехали комиссар Ланглуа и начальник цюрихской полиции Вюрмли.
Эпилог
Три недели спустя Альдо увозил Ги обратно в Венецию…
«Драма в Лугано», «Кровавое дело виллы Маласпина», «Конец последних Борджиа», «Химера Борджиа снова нанесла удар»… Такие и им подобные заголовки наводнили прессу многих стран, а история, превратившаяся усилиями журналистов в роман с продолжением, наделала много шума… Сплоченными рядами собратья по перу осаждали виллу Адриана, несмотря на полицейские кордоны и даже подкрепление, вызванное комиссаром Джулиано, отвечавшим за порядок в кантоне Тессин.
Желая максимально оградить от этой шумихи госпожу де Соммьер, мадемуазель дю План-Крепен – хотя она как раз совсем не возражала против капельки славы! – и особенно Ги Бюто, комиссар Ланглуа посадил их в первый же поезд и отправил в Париж, предварительно записав данные ими показания. С ними ехал и Альдо, которому не терпелось как можно быстрее поручить своего старого друга заботам профессора Дьелафуа, дважды вытаскивающего с того света его самого. Бюто отвезли к поезду в карете «Скорой помощи», но не в той, что осталась стоять в гараже Маласпины, превратившись в вещественное доказательство.
А в итоге в распоряжении комиссара Джулиано остались лишь Корнелиус Уишбоун, профессор де Комбо-Рокелор, Болеслав, разумеется, и Адальбер, задержавшийся для того, что корректировать иногда слишком лиричные рассказы этой троицы… Он не спешил с отъездом еще и потому, чтобы по молчаливому уговору с техасцем устроить достойные похороны для той, что некогда была ослепительной Торелли, и кого они оба так страстно любили. Ее должны были похоронить вместе с химерой, которую Уишбоун когда-то подарил ей…
Когда перед отъездом зять зашел к нему попрощаться, Кледерман не стал скрывать своего разочарования.
– Хотя я отлично понимаю ваши мотивы, Альдо, я все же надеялся на наше совместное возвращение в Цюрих.
– Уверен, что вас там ждет нежный прием, Мориц, но…
– Позвольте мне договорить, прошу вас! Вы полагаете, что Лиза немедленно ко мне приедет, и я знаю, как плохо она с вами обошлась. Видаль-Пеликорн мне все рассказал, в том числе и о разводе, и о ее намерении сменить религию, чтобы непременно добиться расторжения брака…
– Винить за это я могу только себя. Какая достойная женщина примирится с предательством? Я не могу сердиться на нее за это. У меня нет такого права.
– Скажем так: вы оба были виноваты. И не забывайте о том, что этот Моргенталь, которым я собираюсь заняться, накачал ее наркотиками. Но я снова с вами, и отказывать вам в том, что без вашего участия этого воскрешения бы не произошло, было бы несправедливо! Проводите дорогую маркизу и возвращайтесь ко мне.
– Нет, Мориц! Лиза любит вас всем
