Читаем без скачивания Миры Филипа Фармера. Т. 22. Пир потаенный. Повелитель деревьев - Филип Фармер

Когда мы вскарабкались на вершину склона, я приказал Дику остановиться. От подножия к нам доносился шум моторов по крайней мере десятка джипов, стремившихся в атаку на первый вираж горного серпантина. Клара наклонилась вперед, будто могла таким образом рассмотреть сквозь обступившую нас темноту, что там делается внизу. И тут она меня удивила.

— Я вижу их, — спокойно заявила она. — Десять машин. Два грузовика, остальные джипы.

Откуда у нее такое зрение?

— Вы вдвоем поезжайте вперед, я — за вами.

Они было запротестовали, но скоро замолчали, когда я напомнил им, кто организовал все это дело и благодаря кому они очутились здесь. Одним прыжком я преодолел расстояние, отделяющее меня от кучи гранитных глыб, лежащих слева от дороги, и спрятался за ними. Пусть не рассчитывают, что я останусь на линии огня, если они решили предать меня. Но Дик рывком включил первую скорость, и машина рванулась вперед. Клара, обернувшись, обеспокоенно смотрела на меня, пока джип не скрылся за поворотом дороги.

Я бегом пересек дорогу и кубарем скатился вниз, к густым зарослям кустарника, нависшего над предшествующим виражом. Я решил ждать здесь. Как только показался нос первой машины, я сорвал гранату с пояса. Не успела еще взорваться первая, как в воздух взлетели две последующие.

Результат был вполне обнадеживающий. Я не стал смотреть, что там творится на дороге. Но за то время, которое  понадобилось мне, чтобы вновь забраться туда, где я вылез из джипа, на уровень следующего виража, внизу уже полыхал огромный костер, ярко осветивший весь склон горы. Здесь я остановился и посмотрел вниз: дорога была блокирована. Первый автомобиль перевернулся, второй взрывом вывернуло наизнанку, и он горел яркой свечой, загородив всю ширину дороги, третий не успел, вероятно, затормозить, врезался ему в бок и теперь горел вместе с ним. Пусть только грузовик, идущий четвертым, попытается столкнуть горящие машины с дороги, его водитель и солдаты, сидящие в нем, поджарятся не хуже, чем в духовке. Честно говоря, я очень хотел, чтобы они попытались.

С дороги доносились крикливые возгласы офицеров, пытающихся восстановить порядок в колонне. Я швырнул в них четыре из пяти оставшихся у меня гранат. Думаю, что они навели там больший порядок, чем командиры, так как беспорядочная пальба во все стороны сразу заметно ослабла. Тем не Менее для того чтобы убить меня, хватило бы и того, что еще летало и жужжало вокруг, поэтому я осторожно стал подниматься по склону вверх, к следующему витку серпантина. Осторожно потому, что от огня горящих машин стало почти так же светло, как днем, и снизу были хорошо видны все передвижения на склоне.

У меня осталась всего одна граната, автомат с полным диском, кинжал и «брен», последняя лента которого уже была на три четверти пуста. Едва я успел спрятаться в щели между двумя гранитными блоками, как услышал какой-то приглушенный шум выше себя по склону. Клара? Я застыл, прислушиваясь. Внезапно тишину ночи разорвал бешеный крик ярости. Затем послышался звук металлического предмета, катящегося по склону и задевающего за камни. По характеру звука я догадался, что это должна была быть винтовка, видимо, брошенная в ярости Диком.

Это можно было интерпретировать по-разному. В любом случае надо было посмотреть, в чем там дело. Быть может, тот, кто находился в затруднительном положении, нуждался в моей помощи. Я вновь, полез вверх, стараясь выбирать наименее освещенные участки склона.

Я чувствовал заметное колебание почвы под тяжелыми шагами. Издалека приближалось чье-то шумное, затрудненное дыхание. Послышался голос Клары, которая что-то неразборчиво сказала. И вслед тотчас же раздался тихий шелестящий звук, который я сразу узнал, ибо это был звук пронзающего воздух кинжала, брошенного с огромной силой.

Поднявшись, я рискнул поднять голову над полотном дороги. В мечущемся свете огня передо мной возник огромный силуэт Дика, бросившегося на хрупкую фигурку Клары. Он уже протянул руки, готовясь схватить ее. Но женщина ловко увернулась и отступила на несколько шагов. Отблески огня играли на лезвии кинжала, которым она размахивала перед собой. Джип с потушенными фарами стоял на обочине в нескольких метрах от сражающихся.

Я прыгнул вперед и встал между ними.

— Что это должно означать?

Они замерли на месте. Дик даже попятился. Потом одновременно заговорили, перебивая друг друга.

— Тихо, тихо, тихо! — поднял я руку вверх. — Дик, будь вежлив, уступи очередь женщине: Клара, давай!

Однако мой юмор их не развеселил. Но к этому я уже привык: мои шутки обычно или не так понимают, или считают неудачными. Может быть, момент был и не слишком подходящим, но я всегда думал, что именно в самые драматические моменты необходимо отколоть что-нибудь, что снизило бы напряженность.

— Этот предатель, это отвратительное чудовище собиралось пристрелить тебя! — возмущенно воскликнула Клара по-французски. — Я трахнула его по голове и выбросила его винтовку вниз. Слава Богу, у него не было другого оружия, а у меня еще оставался этот нож. К сожалению, я тоже расстреляла все патроны, но надеялась дождаться тебя, сдерживая его на расстоянии с помощью кинжала.

— Это все вранье! — завизжал Дик по-английски. — Это она хотела пустить тебя в расход, а я помешал ей, выбив из руки винтовку!

— И давно ты знаешь французский язык, Дик?

Он залепетал что-то, но я уже не слушал.

— Почему ты решил, что будет лучше сказать мне неправду? — обманчиво мягко спросил я.

— Я вовсе не обманываю тебя, — прорычал он. — Я понимаю французскую речь, хотя и не могу произнести ни единого слова! Я никогда не говорил, что не понимаю его!

Если он был невиновен, то это его упущение не имело большого значения. Но если же Дик служил Девяти, то допущенная им оплошность вписывалась в цепь фактов, имеющих огромное значение.

Во всяком случае, это доказывало, что я был прав, когда не слишком доверял им. Один из них был шпион. Теперь, когда в отношении моих спутников у меня появился долг, нечего было и думать продолжить мой путь в одиночку. Один из них вполне заслужил самого сурового наказания. У меня нет привычки забывать тех, кто хотел моей смерти.

Клара насупилась, обвинив меня в черной неблагодарности и упрекая в моем недоверии ей. Я не перебивал ее, понимая, что ей надо выговориться, чтобы спустить пары. На моем месте она поступила бы точно так же, и она знала это Датчанка гневно швырнула кинжал на землю и отстранилась, когда я нагнулся, чтобы подобрать его. Я заставил ее обыскать Дика в поисках спрятанного оружия. Затем антропоид повторил то же самое с ней. Я не спускал глаз с обоих. Ни у одного, ни у другого оружия больше не было. Тогда я бросил винтовку Клары рядом с собой на заднее сиденье джипа. Клара уселась впереди, рядом с Диком, который повел автомашину. Мы двинулись вверх к перевалу с максимально возможной в этих условиях скоростью в двадцать километров в час, учитывая извилистость горной дороги и слабую освещенность ее. Зажечь фары я не разрешил.