уточнила Тамара.
– Конечно, – кивнула женщина. – А в чем вы ее подозреваете?
– Вы знакомы с Евгением Ильяшовым? – Косенкова проигнорировала вопрос Надежды Петровны.
Та наморщила лоб, потом спросила:
– Не припоминаю… А кто это?
– Внук Сергея Матвеева, сумасшедшего старика, у которого вы работали в Иванькине, – пояснила Тамара.
– Нет, с родственниками его я не общалась, только с дочерью, Анной Сергеевной, – проговорила бывшая сиделка. – Не знаю я никакого Евгения.
– Вы присутствовали на похоронах Матвеева? – поинтересовалась Тамара.
Юрьина кивнула:
– Да, после похорон я уехала в город. Я одна там и была, родственники старика не приехали даже. Очень странные люди. Я-то думала, его дочь хоть приедет проститься, но нет, она не соизволила появиться. Видимо, не любила отца.
– Старик рассказывал что-нибудь о карте сокровищ? Помните, вы говорили, что он постоянно про клады твердил?
– Про сокровища – да, говорил, но о карте я ничего не слышала! – проговорила Надежда Петровна. – А что за карта хоть?
– Мы выясняем детали происшедшего, – уклончиво произнесла Тамара. – Если вы что-нибудь вспомните, пожалуйста, позвоните по этому номеру телефона. – Она протянула Юрьиной свою визитку.
– Да я и так все рассказала… – растерялась женщина, но визитку взяла.
Косенкова кивнула Василию, они попрощались с Надеждой Петровной и вышли из квартиры.
Супермаркет «Семейный», где работала продавцом Юлия Юрьина, и в самом деле находился возле дома бывшей сиделки.
Полицейские поговорили с дочерью Надежды Петровны, но у той было алиби – в день убийства Ильяшова она работала в магазине, никуда с рабочего места не отходила. Это подтвердили другие кассиры. Про сокровища скифской царицы Юлия ничего не знала, с Евгением Ильяшовым знакома не была. Получалось, бывшая сиделка и ее дочь не имеют отношения к убийству Ильяшова.
Выйдя из магазина, Василий предложил напарнице:
– Предлагаю заселиться в гостиницу, а потом дальше, по делам. У нас еще хватит времени – не очень-то и поздно. – Было часа четыре дня. – И кстати, копнуть бы по поводу этой Жанны. Не дает она мне покоя. Женщина могла и злобу затаить из-за ухода мужа, а через двадцать с лишним лет ударить по больному, – болтал Рудков. Внезапно насторожился царившей рядом тишине и тревожно взглянул на напарницу. Тамара тяжело вздохнула.
– Давайте присядем… – попросила Косенкова.
Рудков посмотрел на женщину внимательнее, ему совсем не понравился ее внешний вид. Женщина была бледна, как призрак, и тяжело дышала. Конечно, жара в Питере выматывала, но не до такой же степени!
– Тамара, с вами все в порядке? – встревожился Василий.
Косенкова вдруг стала судорожно копаться у себя в сумке. Что она ищет? И что с ней происходит? Рудков ничего не понимал.
Внезапно Тамара стала задыхаться. Она едва не упала на землю, Василий вовремя подхватил ее и подтащил к ближайшей лавочке.
– В сумке… достаньте ингалятор… – прошептала она.
Рудков вытряхнул содержимое сумки напарницы – куча таблеток, какая-то косметика… Ингалятор лежал на самом дне сумки. Василий схватил его и дал Тамаре. Она сделала два взбрызгивания и закрыла глаза.
– Тамара, я вызову «Скорую помощь»! – Рудков вытащил свой мобильный.
Глаза Тамары распахнулись, она схватила его за руку.
– Нет, не делайте этого. Никуда не звоните!
– Успокойтесь, не волнуйтесь… Если не хотите, я не позвоню, но… вам же плохо!
– Сейчас лекарство подействует, я в порядке… – прошептала она. – Дайте мне пару минут…
Рудков не знал, что ему делать. Ситуация вышла из-под контроля, что творится с его напарницей, он не понимал. Сейчас она совсем не была похожа на хищную акулу – черты ее лица заострились, и это придавало ей болезненный и слабый вид. Потухшие глаза женщины не блестели, как раньше, когда она рассказывала ему свои теории и выводы. Но дыхание ее постепенно становилось ровнее, на лице появились слабые краски. Тамара провела рукой по лбу, села на лавку. Убрала ингалятор в сумку.
– Вы себя нормально чувствуете? – спросил Василий.
Она кивнула.
– Что, черт возьми, с вами происходит? Объясните! – потребовал Рудков.
Тамара вздохнула:
– Я не хочу об этом говорить. Прошу вас, не рассказывайте никому о том, что произошло. Я понимаю, что у нас не слишком хорошие отношения, но, пожалуйста, не говорите никому ни слова…
– Обещаю. Но взамен вы расскажете мне, зачем вам ингалятор и почему… почему вы не в состоянии даже по лестнице подняться? Я вообще не понимаю, как вас в полицию взяли!
– Никто ничего не знает. Я аналитик, мое дело распутывать преступления, а не гоняться за преступниками с пистолетом в руках…
– Все равно. Людей с астмой – у вас ведь астма, верно? – не берут работать в полицию!
– Это не врожденное заболевание, – покачала головой Тамара. – Приобретенное. Я тогда уже работала в полиции. Приступы случаются очень редко, но я всегда беру с собой ингалятор и принимаю таблетки. Сегодня просто не успела выпить их, слишком много всего… Я думаю, это из-за климата. Жара и влажность, а подъем по лестнице стал последней каплей… Вы первый человек, который присутствует при приступе, поэтому я очень надеюсь на ваше благородство. Если кто-то из начальства узнает о том, что у меня… у меня проблемы, о работе полицейским придется забыть. Возможно, я и сама уйду. Но не сейчас.
– Как вы умудрились заболеть астмой? – изумился Рудков. – Я думал, что это с рождения…
– Нет. У меня была психологическая травма, я не хочу о ней рассказывать. В общем, из-за этого начались приступы. Вылечить невозможно, поэтому всю жизнь придется сидеть на таблетках. Но пока моей работе это не мешало…
– Ага, как же! – хмыкнул Рудков. – А если бы Надежда Юрьина оказалась убийцей? Случись с вами приступ во время задержания преступника, что было бы тогда?
– Но я же не одна, верно? – слабо улыбнулась Тамара. – Есть вы. Ингалятор же вы нашли в моей сумке!
– Это не смешно! – воскликнул встревоженный Василий. – Если бы меня не оказалось рядом, вы могли бы задохнуться! Ваш чертов ингалятор валялся на самом дне сумки!
– Просто не хотелось, чтобы кто-то его увидел…
– Можете больше не бояться, не нужно теперь прятать его…
Он вздохнул. Косенкова с виноватым видом стала собирать таблетки и прочее содержимое своей сумки. Василий принялся ей помогать.
– Я-то думал, вы вообще железная, – признался он. – Непрошибаемая.
– Я вам уже говорила, что у меня тоже есть проблемы, – возразила Тамара. – И возможно, посерьезнее ваших… Ладно, а теперь давайте вернемся к делу, – фыркнула она, вновь жесткая и активная. – Вы говорили, что в вуз уже поздно, согласна. Жанна – да, посмотрим. Еще было бы замечательно осмотреть квартиру Кристины Фединой. На это мы имеем полное право –
