все началось. — Не напрасно! И еще неизвестно, справилась бы со всем этим «натуральная» женщина, окажись она на моем месте, или нет!»
В последние годы Анна редко вспоминала то, кем была «до того, как». Но иногда все-таки вспоминала и, тогда, начинала, вроде как, оправдываться в том, что занимает чужое место или в том, что ведет себя слишком по-женски. Однако даже в этом случае, явно или нет, она все-таки понимала, что оправдываться ей не перед кем и не за что. Она ведь ничего ни у кого не украла, ничего сама не выбирала, все получив из «чужих рук», да и то, что получила, было уже бесхозным. И по поводу того, что «обабилась». А как иначе за столько-то лет в этом теле и в этом мире? Никак, получается. Да и не за чем уже.
Анна вернулась в малую гостиную, в которой весь день принимала посетителей, и нашла там совершенно падшую духом Лили. Зареванную, с опухшими глазами, с потекшей тушью…
«Все-таки тушь у маглов покупает…»
— Прости… — едва ли не прорыдала женщина, вставая навстречу Анне. — Я не должна была…
— Подожди! — остановила ее Анна. — Должна, не должна, это потом. Сейчас подумай вот о чем. Дамблдор все это знал, но что конкретно он сказал тебе? Откровенно лгал или все-таки всего лишь обходил острые углы?
— Ну же, Лили! — поторопила, видя, что та никак не может решить, что и как произошло и что она должна сейчас ответить. — Ты же умная девочка, должна сообразить!
«А я хочу посмотреть, что ты из всего этого поняла и что, в конечном счете, решишь. Момент истины, можно сказать. Так что, давай телись, дорогая! Сейчас многое решается, и для тебя в первую очередь».
— Ты же куришь? — заговорила, наконец, Лили.
— Тебе ответить или просто дать закурить?
— Дай сигарету.
— С этого и стоило начинать, — усмехнулась Анна, хотя ей было совсем не до смеха. — Будь проще, Лили, и люди к тебе потянутся!
Следующие пару минут Лили закуривала, дымила и думала свою непростую думу.
— Дамблдор, — сказала она, почти докурив сигарету, — мне ни в чем не солгал. Не было прямой лжи, но и правды он мне не сказал. Очень ловко обошел все острые углы, сосредоточившись на бесспорных моментах. Уизли бедные, несчастные. Близнецы, конечно, хулиганистые мальчишки, но зла никому не желают. И уж точно не террористы. Гарри вредить не собирались, хотели лишь подшутить и, возможно, использовать его мифическую силу, чтобы открыть тайник и похитить философский камень. Семья у них бедная, на этом воры, проникшие в Хогвартс, и сыграли. Философский камень — это же, прежде всего, ключевой элемент трансмутации. Им, мол, золото было нужно. Слабость, разумеется, но никак не терроризм.
«Умная! — констатировала Анна. — Но тогда, какого черта действует, как последняя дура?!»
— Согласна, — поддержала бывшую подругу вслух. — Я сегодня с ним говорила, это его видение ситуации, хотя я так и не решила, что это такое: лицемерие или наивность. А может быть, и вовсе что-нибудь ужасное. Не знаю пока. Но ты не молчи, продолжай!
— Молли кое-что знает, — не стала «тормозить» Лили, — но она в таком состоянии, что, возможно, не способна сейчас трезво мыслить. К тому же, если ей не объяснят, как было дело, следователи ДМП, она будет основываться на той истории, которую преподнесли ей близнецы. А они руководствуются страхом, хотя не думаю, что осознают всю серьезность содеянного и всю тяжесть последствий того, что они натворили.
— Согласна, — Анна тоже закурила, но, раз уж достала сигареты, предложила и Лили, а та, что характерно, не отказалась. Взяла и закурила вторую сигарету, но было видно, она уже успокоилась или, по крайней мере, взяла себя в руки.
— Питер… — сказала Лили, сделав первую затяжку и аккуратно выдохнув сизый дым. — Про него ничего не скажу. Просто не знаю. Если он все знал, то поступил подло. Если не знал, то все равно… В общем, я поняла основное. Гарик несовершеннолетний, а мы с тобой больше не подруги, то есть, не такие подруги, чтобы не заводить долгов.
— Исключительно по моей вине, — поспешила остановить, готовую было заговорить Анну. — По моей. Ты тут ни при чем. Так что по моей вине, а еще, потому что мой муж козел, мы с ним теперь заработали два долга жизни перед твоими девочками. И я не знаю, как мы станем расплачиваться. Но пусть об этом болит голова у Сметвика. Жадный платит дважды. Это о нем. Я ему еще утром сказала, что, вроде бы, девочка ранена, и он, как целитель, мог бы… А у него, оказывается, весь день расписан, и отменить прием он, дескать, не может. Это частные пациенты, они деньги платят…
— Что ж, — кивнула Анна. — Ты умная девочка. Что есть, то есть. Одно непонятно, где были твои мозги, когда ты за Поттера замуж выходила или за Сметвика? Ответишь честно или так и оставишь «за кадром»?
И опять они оказались на развилке. Соврет Лили, и с ней все кончено, раз и навсегда. Скажет правду, какой бы она ни оказалась, значит все еще между ними может наладиться. Не дружба, как когда-то, и уж точно, что не любовь, но хоть что-то, что напоминало бы прежние времена.
— В конце седьмого курса меня позвал к себе директор, — сказала Лили, после порядком затянувшейся паузы. — Вроде бы, хотел поговорить о моей жизни, о планах и перспективах. И знаешь, он мне как-то очень мягко и даже почти не обидно, объяснил, что я всего лишь маглорожденная шлюха. Что, если станет известно, что я спала с тобой и с Нарциссой, да еще и не девственница, потому что сдуру и спьяну переспала с Северусом, то мне нигде не будет ходу. В общем, аккуратно подвел меня к мысли, что лучший выход из положения, это выйти замуж за кого-то, кто прикроет мои грехи, да и меня, в целом, своим авторитетом, своим положением в обществе. Такой кандидат на тот момент у меня был, и Дамблдор мне ясно дал понять, что знает об ухаживаниях Поттера, и полагает это лучшим для меня вариантом. Поттер богатый аристократ, любимый сын престарелых родителей, которые ни в чем ему не отказывают и не откажут, и к тому же он действительно в меня влюблен.
— Вот как, — нахмурилась Анна. — Так значит, это была идея Дамблдора…
— С начала и до конца, — подтвердила Лили. — Слушай, а выпить у тебя…
— Берси! — позвала Анна. — Еще кофе, пожалуйста, и не забудь про пирожные, шоколад и коньяк.
— Что было
