бросилась к стеллажу. Я покачала головой, заметив в её руках баночку с мазью.
— Надо обработать, — настаивала она.
— Это не термический ожог, — я отбросила маскировку.
Чарли знает, что я разбираюсь в химии, а Лиле не до того, чтобы ломать голову над моей биографией.
— Химический ожог лучше не трогать, главное хорошо смыть вещество.
Доктор осмотрел руки и лишь покачал головой:
— Что происходит, Эрин? Я в последнее время не узнаю вас. Допускаете элементарные промахи, забываете выполнять поручения. Если так и дальше пойдёт, я буду вынужден отстранить вас от работы в госпитале. Пока что лечитесь, и надеюсь, подобного больше не повторится.
— Почему ты не скажешь им? — тихо спросила Лиля, когда доктор и Чарли вышли из процедурной. Видимо любопытство пересилило осторожность, ведь действительно это выглядит странно. Я же по идее порядочная немецкая фройляйн. Что мешает настучать на этих говнюков вместо того, чтобы терпеть издевательства? Но у меня были свои причины не торопиться с жалобами. Возможно Бриггитта не станет разбираться, действительно ли ко мне приставали, или я сама заигрывала. Что тогда со мной будет? Вилли будет в ярости, если я и здесь отличусь. Зуб даю, точно не станет больше возиться, а просто сдаст СС.
— Сильно болит? — ухмыльнулся Отто, встретив меня через пару дней в коридоре. — Будешь знать, как распускать руки.
Не будет мне покоя, раз эти уроды негласно объявили джихад. Шнайдер конечно доставал, но он был один, и за меня было кому впрячься. А сейчас самый лучший выход — исчезнуть. Я решила ночью пробраться в кабинет доктора и найти чёртову карту. Придётся рискнуть, иначе я останусь инвалидом, пока дождусь подходящего случая.
Выскочив через служебный выход на улицу, я заметила Чарли и Хильдегард. Девчонки курили, и я успела услышать:
— Лиля знает явно больше, чем простая медсестра. Русские не такие уж дикари, как мы привыкли считать, — щебетала Чарли.
Правда? Дошло наконец? Она в принципе добрая, ничего не могу сказать, но как же бесил вбитый в её головешку идеологический снобизм. Она может и не замечала, но проклятое арийское высокомерие частенько вылезало при обращении к кому-нибудь из местных.
— Тем не менее морфия опять не хватает, — нахмурилась Хильди.
Я пристроилась рядышком с ними и тоже достала сигареты.
— Эрин, почему ты до сих пор не пришла на перевязку? — заметив меня, всполошилась Чарли.
— Сейчас пойдём, — курить на морозе вдвойне противно, но нервы жгло предвкушением очередного приключения, а я, к сожалению, опять втянулась успокаиваться таким вот вредным способом.
— По-моему краснота уменьшилась, — присмотрелась Чарли. — Если повезёт даже шрамов не останется.
— Угум.
Меня нещадно клонило в сон. Последние пару ночей я, как заправский шпион, ходила кругами возле заветного кабинета, но как назло доктор постоянно засиживался допоздна. Интересно, а он вообще человек? В том смысле, что когда-то же и спать надо. А может, он просто ночует там же, в кабинете.
— Я получила сегодня письмо от Вильгельма, — застенчиво поделилась радостью Чарли. — Он пишет, что бои идут тяжёлые, но раз никого из его части здесь нет, значит, не всё так плохо, правда?
— Угум, — мыслями я сейчас далеко и меньше всего хочу обсуждать её драгоценного Вилли.
— А он пишет тебе?
Кто, Вильгельм? С чего бы? Вот я дурында… Она ведь имеет в виду синеглазку. Сейчас опять начнёт выспрашивать, что да как у меня с ним, а я не готова трепаться о своей личной жизни. Какой там лучший способ отвлечь кого-то от ненужных расспросов? Правильно — переключить внимание на него самого.
— Пишет, но живое общение намного лучше. Так что согласуйте ваши отпуска и выбирайтесь на романтичное свидание.
Чарли как-то скуксилась и, покраснев, сказала:
— Это вряд ли. Мы с Вильгельмом знаем друг друга с детства и… Он наверное не подозревает, что я…
— Хочешь сказать, он не в курсе, что ты по уши влюблена в него? — я аж проснулась от такого открытия. — Но ты же нравишься ему, такие вещи видно сразу.
— Сейчас главное — победы на фронте, — о боже, только не заводи эту шарманку, ты же вроде нормальная девчонка. — Я успею сказать ему о своих чувствах, когда война закончится.
Долго же тебе придётся ждать, дурашка наивная. Нет, вот как так можно? Ладно, Чарли тупит и вообще скромняшка, а Вилли чего ждёт? Тоже небось думает, что вся жизнь впереди, и не торопится с признаниями? Вот что бывает, когда встречаются два тормоза, один из которых к тому же ещё и напрочь отмороженный. Ну правда молодой же мужик, неужели не хочется романтики, да даже тупо потрахаться, не? За те месяцы, что я толклась с ними, ни разу не видела его с бабой. Даже братец его хоть ботан и вообще девственник и то оказался в этом вопросе более шустрым. Н-да, делааа…
— Что там случилось? — прислушалась Чарли.
В коридоре явно шла какая-то движуха. Теперь уже и я расслышала топот сапог, хлопанье дверей, звучный голос Бриггитты. Ну и громкая же тётка! С её голосом надо на стройке прорабом работать, гастарбайтеров подгонять.
— Там опять раненых привезли и много, — сообщила Хильдегард, проходя к стеллажу за бинтами, и не удержалась от подъёба. — Пойдём, Шарлот, не всем же везёт бездельничать как некоторым.
— Если так уж хочется побездельничать недельку, могу устроить, — мрачно намекнула я. Оставаться в процедурной я не стала. Похоже сейчас тот самый момент, когда можно по-тихому пошариться у Йена в кабинете. Я осторожно выглянула в коридор — все при деле. Санитары таскают на носилках раненых бойцов, медсёстры носятся по палатам.
— Сестра, дайте воды, прошу, — я вздрогнула, услышав родную речь.
Чуть дальше прямо в коридоре были беспорядочно составлены носилки с ранеными.
«Это же наши», — догадалась я и метнулась обратно в процедурную.
Зацепила графин с водой, стакан и пожалуй бинты лишними не будут. Вернувшись, я увидела, что девчонки уже начали перевязывать раненых.
— Шарлот, вы что творите? — зашипела Хильдегард. — Зачем тратите время на этих русских, когда наши мужчины нуждаются в помощи?
— В помощи нуждаются даже русские, — решительно ответила Чарли. — Лиля, продолжай.
— Почему вы все здесь? — доктор Йен видимо шёл в операционную и прихирел, обнаружив несанкционированное
