По его интонации Талли почувствовала, что Джим очень рад за нее, а когда он все подробно ей объяснил, она обрадовалась тоже.
— Это очень хороший рождественский подарок, Джим, — сказала она с чувством. — Просто замечательный! Еще раз спасибо тебе… Спасибо за все.
— Счастливого Рождества, Талли, — тепло ответил он. — Счастливого и… спокойного. — Тут Джим, похоже, немного смутился своей почти по-родственному доверительной интонации и добавил уже другим голосом: — Так как все-таки насчет похода на каток? Надо же отметить наши новости. Я предлагаю пойти туда вместе сразу после праздников.
— Очень хорошо, я согласна, — сердечно ответила Талли. Ей действительно нравилась эта идея — сходить на каток с Кингстонами. В прошлый раз они очень приятно провели время в боулинге, и ей казалось, что еще один совместный вечер еще больше укрепит дружбу между двумя семьями.
Вечером Талли рассказала о неожиданном решении Бриджит дочери. Макс была рада услышать эти новости. На Бриджит ей, правда, было наплевать: она считала, что чем дольше та будет сидеть в тюрьме, тем лучше, однако Макс видела, как тяжело ее матери, и понимала, что́ означает для Талли возможность стряхнуть с себя этот навязчивый кошмар. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы мать снова стала прежней — счастливой и беззаботной, и теперь Макс казалось, что тяжелые времена наконец-то останутся позади.
Что касалось Талли, то она сейчас жалела только о том, что не может поделиться приятным известием с отцом. Сэм всегда отлично ее понимал и умел делить с ней не только горе, но и радость, и Талли надеялась, что сейчас он тоже видит ее, знает, какой камень упал с ее души после звонка Джима. Ее настроение сразу изменилось, изменилось к лучшему, и она была почти благодарна своей бывшей подруге за этот рождественский подарок, хотя и не сомневалась, что, принимая решение, Бриджит думала только о себе.
Должно быть, в тюрьме ей было действительно несладко.
* * *
Рождество прошло как-то незаметно, впереди был Новый год. В один из дней между двумя праздниками Талли и Макс вместе завтракали на кухне. Талли просматривала на компьютере электронную почту, Макс листала свежую газету. Внезапно она вскрикнула, и Талли сама не заметила, как оказалась на ногах.
— Господи, Макс! Что случилось?! Плохие новости?
Подсознательно она каждый день продолжала ждать неприятностей, что было вполне объяснимо после всего, что она пережила. Джим успокаивал ее, говорил, что это скоро пройдет, но внутреннее напряжение до сих пор не отпустило Талли полностью.
— А вот послушай!.. — Макс ухмыльнулась, но тут же сделала нарочито серьезное лицо. — Сегодняшняя передовая статья посвящена фильмам, которые вышли в прокат до Рождества, и знаешь, что они тут пишут? Все эксперты в один голос предсказывают, что ты непременно получишь «Оскар» за своего «Человека на песке». Здесь такие фамилии… — Макс перечислила несколько имен. — Я слышала их от тебя много раз — ты говорила, что это настоящие профессионалы и ошибаются крайне редко. Ну, мам, что скажешь?
— Скажу, что мне это, конечно, очень лестно, но на данном этапе все их предсказания — просто гадания на кофейной гуще. Еще рано делать какие-то выводы. Надо подождать по крайней мере месяц. — Фильмы, номинированные на премию «Оскар», объявляли только в феврале, поэтому говорить, что кто-то получит золотую статуэтку, да еще непременно, действительно было несколько преждевременно.
— Кроме того, — добавила Талли, — меня уже дважды номинировали на «Оскар», но я еще ни разу ничего не получила.
Впрочем, даже просто номинироваться на эту высшую награду Американской киноакадемии было почетно и престижно, да и для фильма это была дополнительная реклама. Существовала еще и премия «Золотой глобус», получить которую у Талли были хорошие шансы.
— Вот это я и называю «настоящий оптимистичный взгляд на вещи», — неодобрительно покачала головой Макс. — Как ты можешь говорить, что не получишь эту награду, — ведь ты снимаешь просто блестящие фильмы!
— Я снимаю их не ради «Оскаров», а ради зрителей, — возразила Талли. — Наконец, мне это просто нравится. Я же не виновата, что у меня хорошо получается, — пошутила она.
— А можно я пойду с тобой, если тебя номинируют? — быстро спросила Макс. Ей очень хотелось побывать на церемонии вручения наград, и она заранее закидывала удочку, чтобы у Талли, если она вдруг скажет «нет», было время передумать.
Талли ответила не сразу, но не потому, что не хотела брать Макс с собой. Она вспомнила, что в последний раз ходила на церемонию вручения «Оскаров» с отцом. Впрочем, Талли тут же подумала, что Макс это тоже будет интересно, хотя церемония обычно длилась достаточно долго и была на редкость утомительной. С другой стороны, если случится, что ей все-таки присудят золотую статуэтку, для дочери это станет незабываемым воспоминанием, да и самой Талли было бы приятно получить высшую кинематографическую награду. Вот почему она согласно кивнула, и Макс захлопала в ладоши от радости.
После этого разговора Талли подумала о том, что плохие времена действительно остались или вот-вот останутся позади. Если Бриджит признает себя виновной, ей больше не нужно будет беспокоиться о необходимости присутствовать на судебных заседаниях, а значит, можно постараться обо всем забыть и жить дальше. Похоже, судьбе наконец-то надоело наносить Талли удар за ударом, и она могла рассчитывать на достаточно продолжительный спокойный период. А если ей к тому же присудят «Оскар», все будет вообще замечательно. Талли, правда, не особенно на это рассчитывала: то, что об этом написали в газете, ровным счетом ничего не значило — мало ли какие предположения выскажут так называемые «эксперты». И все же в глубине души она мечтала о том моменте, когда эта престижная награда наконец достанется ей. Для Талли это означало бы бесспорное и окончательное признание киномиром ее таланта.
Ближе к вечеру ей позвонил Джим. Он тоже прочел статью и хотел поздравить Талли с этим «предвестником успеха», как он выразился. Дыма без огня не бывает, сказал он. Джим очень надеялся, что Талли в конце концов получит «Оскар». Кроме того, он сказал, что на каток они могли бы пойти в ближайший четверг, и Талли ответила согласием. Она действительно была в этот день совершенно свободна, да и Макс ждала похода на каток с нетерпением. Сама Талли тоже была не прочь немного покататься, хотя и знала, что потом у нее будут ломить лодыжки и мышцы ног — как-никак в последний раз она вставала на коньки года два назад.
— Как прошли рождественские праздники? — поинтересовался Джим.
