— Глупо, что я стал о ней думать, — сказал мистер Полли. — Ужасно глупо!
Но, начав о ней думать, он уже не мог более остановиться.
— О черт! — вскоре опять воскликнул мистер Полли и дернул удочку. На крючке трепетала еще одна рыба. Мистер Полли в сердцах сдернул ее с крючка, и бедняжка поняла, что ее появление не было желанным.
Мистер Полли собрал свои вещи и отправился домой.
В гостинице «Потуэлл» на всем теперь сказывалось влияние мистера Полли, ибо наконец-то он обрел свое место на земле. Дом, скамейки, столы — все стало нарядным, даже кокетливым, щедро окрашенное белой и зеленой масляной краской. Даже садовая ограда и лодки были зеленые с белым, ибо мистер Полли принадлежал к тем людям, которые получают эстетическое наслаждение от малярных работ. Слева и справа от дома стояли два щита, значительно способствовавшие росту популярности гостиницы среди любителей прогулок. Оба щита были изобретением мистера Полли. На одном большими буквами было выведено только одно слово: «Музей», на другом убедительно и лаконично красовалось: «Амлеты!». Правописание последнего слова было на совести самого мистера Полли. Но, когда он видел, как шумные компании, направлявшиеся позавтракать, в изумлении разинув рот, останавливают свои лодки у гостиницы, идут в бар и с веселой насмешкой заказывают «амлеты», он понимал, что его промах сослужил добрую службу гостинице, какую не могли бы сослужить хитроумные уловки. Спустя год после установки щитов гостиница «Потуэлл» стала известной всей округе под новым названием «Амлеты», и мистер Полли, хотя и чуть-чуть обиженный в глубине души, улыбался и в общем был доволен. Что же касается омлетов, которые готовила дородная хозяйка, то такое кушанье не скоро забудешь.
(Вы должны заметить, что я переменил эпитет, говоря о хозяйке гостиницы. Время не щадит никого из нас.)
Она стояла на крыльце в ожидании возвращавшегося с рыбалки мистера Полли и приветливо улыбалась.
— Много поймал? — спросила она.
— Мне пришла в голову одна мысль, — вместо ответа сказал мистер Полли. — Тебя не очень расстроит, если я отлучусь на денек-другой? До четверга не так уж много дел.
Чувствуя себя в полной безопасности благодаря бороде, мистер Полли снова видел перед собой фишбурнскую Хай-стрит. Северная сторона почти не изменилась, за исключением разве того, что исчезла вывеска с именем Распера. Южная сторона была вся застроена новыми домами вместо старых, сгоревших. «Мантел и Тробсанс» процветали пуще прежнего, а новая пожарная станция, почти целиком выкрашенная в красный цвет, была выстроена в швейцарско-тевтонском стиле. Рядом с ней вместо Рамбоулда торговал чаем магазин колониальных товаров, затем шла табачная лавка Сэлмона и Глюкстайна. А дальше — маленькая лавочка, в витрине которой были разложены сладости, а вывеска гласила: «Чайная». Мистер Полли подумал, что, пожалуй, это самое подходящее место, откуда можно начать поиски пропавшей жены. Его было взяло сомнение, не пойти ли в гостиницу «Провидение господне», как вдруг ему бросилась в глаза надпись на окне лавочки.
— «Полли», — прочитал он. — «Полли и Ларкинс». Поразительно! — воскликнул мистер Полли.
На мгновение у него закружилась голова. Он прошел мимо лавочки, вернулся и снова принялся ее рассматривать.
Заглянул в отворенную дверь и увидел за прилавком женщину средних лет весьма неопрятного вида, которую он на какой-то миг принял за изменившуюся до неузнаваемости Мириэм, но скоро понял, что это ее сестра Энни, располневшая и потерявшая свой былой задор. Она взглянула на него безразличным взглядом, и он смело вошел внутрь.
— Можно выпить чашку чая? — спросил мистер Полли.
— Можно, — ответила Энни. — Но, видите ли, чайная у вас наверху… А моя сестра наводит там порядок, ну и сейчас там немного не убрано.
— Как и должно быть, — тихо проговорил мистер Полли.
— Что вы сказали? — спросила Энни.
— Я сказал, что привык не обращать на это внимания. Сюда пройти?
— Сейчас накрою на стол, — сказала Энни, вводя мистера Полли в комнату, в которой царил ужасный беспорядок, живо напомнивший ему Мириэм.
— Если хочешь убрать комнату, то сперва надо перевернуть все вверх дном, — пошутил мистер Полли.
— Такая уж у моей сестры привычка, — бесстрастно ответила Энни. — Она вышла ненадолго подышать свежим воздухом, но боюсь, скоро вернется заканчивать уборку. Это очень хорошенькая, светлая комнатка, когда в ней убрано. Вам здесь накрыть?
— Позвольте я вам помогу, — сказал мистер Полли и стал помогать.
Пока Энни ходила за чаем, он сидел у окна и, барабаня пальцами по столу, думал о том, как вести себя дальше. По-видимому, дела у Мириэм обстоят не так уж плохо. Мистер Полли на разные лады представлял себе первую встречу с ней.
— Необыкновенное имя, — сказал мистер Полли, когда Энни стала накрывать стол скатертью.
Энни вопросительно взглянула на него.
— Полли. Полли и Ларкинс. Не псевдоним, надо думать?
— Полли — это имя мужа моей сестры. Она была замужем за мистером Полли.
— Вдова? — спросил мистер Полли.
— В октябре будет пять лет, как она овдовела.
— Боже мой! — воскликнул мистер Полли в непритворном изумлении.
— Его нашли в реке. Он утонул. Много было разговоров по всему городу.
— Я об этом ничего не слыхал, — проговорил мистер Полли. — Правда, я здесь чужой в какой-то степени.
— Его нашли в Медуэе. Это река возле Мейдстона. Он, должно быть, пробыл в воде много дней. Никто не мог его узнать, даже моя сестра, если бы не имя, вышитое на одежде. Он весь был синий и объеденный.
— Господи, спаси и помилуй! Вот, наверное, был для нее удар.
— Да, конечно, это был удар, — сказала Энни и прибавила сумрачно: — Иногда такой удар лучше, чем бесконечные мучения.
— Разумеется, — согласился мистер Полли.
Мистер Полли сосредоточенно следил, как Энни накрывает на стол, размышляя об услышанном. «Итак, я утонул», — сказал он себе.
— Он был застрахован? — спросил мистер Полли.
— На эти деньги мы и открыли чайную, — ответила Энни.
Если дела обстояли таким образом, почему же тогда в его душе поселились тревога за Мириэм и угрызение совести?
— Замужество — это лотерея, — заметил мистер Полли.
— Моя сестра в этом убедилась, — сказала Энни. — Варенье подать?
— Мне бы хотелось съесть яйцо, — попросил мистер Полли. — Даже два. Я чувствую… у меня такое чувство, что мне не мешает подкрепиться… А что этот Полли, вероятно, был не очень приятным человеком?
— Он был плохим мужем, — сказала Энни. — Я часто жалела свою сестру. Он был…
— Беспутный? — еле слышно спросил мистер Полли.
— Нет, — ответила Энни, стараясь быть справедливой. — Не то чтобы беспутный. Слабовольный, пожалуй. Да, слабовольный, вот самое подходящее для него слово. Не мужчина — тряпка. Сколько минут вам варить яйца?
— Точно четыре минуты, — ответил мистер Полли.
— Меня как будто зовут… — сказала Энни.
— Да, зовут, — повторил мистер Полли.
Энни ушла, а он предался своим мыслям.
Его удивляла недавняя жалость и нежность к Мириэм. Теперь, когда он вернулся и вдохнул воздух ее жилища, эти чувства исчезли, и возродилось прежнее чувство безнадежной враждебности. Он видел нагроможденную друг на друга мебель, дешевый ковер, пошлые, глупые картины на стенах. Как только он мог почувствовать к ней жалость! Почему вообразил себе Мириэм беспомощной женщиной, горько рыдающей во мраке нищеты о своем муже? Заглянув в бездонные тайники сердца, он вернулся к более поверхностным предметам. Неужели он безвольный, слабый человек? Нет! Сколько он знает людей, куда более слабых!
На столе появились яйца. Но в манерах Энни ничто не располагало к продолжению разговора.
— Заведение процветает? — отважился спросить мистер Полли.
Энни подумала.
— Когда как. То лучше, то хуже.
— Понятно, — ответил мистер Полли и занялся яйцом. — Дознание было?
— Какое дознание?
— Ну об этом парне, что утонул.
— Было, конечно.
— Вы уверены, что это был он?
— Что вы такое говорите!
Энни пристально посмотрела на него, и душа мистера Полли ушла в пятки.
— Кто же это еще мог быть, если на нем была его одежда?
— Разумеется, — ответил мистер Полли и принялся за свое яйцо.
Он до того разволновался, что почувствовал его несъедобность, когда Энни была уже внизу, а яйцо наполовину съедено.
— Черт побери! — воскликнул мистер Полли, поспешно подвигая к себе перец. — Узнаю Мириэм! Ну и хозяйка! Я не пробовал таких яиц ровно пять лет… Где она их только берет? На улице, видно, подбирает.
Он оставил это яйцо и принялся за второе.
Если не считать затхлого привкуса, второе яйцо было вполне сносным. Он уже добрался до его донышка, когда в комнату вошла Мириэм. Мистер Полли поднял голову.
