обвинил в предательстве меня,— осторожно произнес Хамнер.— Имея собственную армию он может что-то планировать...
— Некогда вы думали обо мне,— сказал Фалькенберг.
— Это очень серьезно,— сказал Хамнер.— Эрни Брэдфорд создал армию, которую контролирует только он, и он предъявляет дикие обвинения.
Фалькенберг мрачно улыбнулся.
— Я бы не слишком беспокоился об этом.
— Это как? Да, вам нечего беспокоиться. Но я напуган, полковник. Я должен думать о своей семье, и я здорово напуган.
«Ну, теперь,— подумал Джордж,— карты открыты. Могу я подумать, что он не человек Эрни Брэдфорда?»
— Вы считаете, что Брэдфорд планирует незаконный шаг? — спросил Фалькенберг.
— Не знаю,— Джорджа вновь охватил страх. Он не видел никакого сочувствия в глазах собеседника.
«А кому я могу доверять? Кому? Кому бы то ни было?»
— Вы бы чувствовали себя спокойнее, если бы ваша семья была бы в наших полковых казармах? — спросил Фалькенберг.— Это можно будет устроить.
— Сейчас самое время для нас кое-что открыть,— наконец произнес Хамнер.— Да, я бы чувствовал себя в большей безопасности, коль моя жена и дети будут находиться под вашей защитой. Но я бы почувствовал себя еще в большей безопасности, если бы вы были честны со мной.
— В чем? — выражение лица Фалькенберга не изменилось.
— Для начала насчет этих ваших Десантников. Это не штрафбатовцы. Я наблюдал за ними, они слишком хорошо дисциплинированы. И носимые ими боевые знамена получены ими не за какую-то ерунду, на этой планете или еще где-нибудь. Кто именно эти солдаты, полковник?
Джон Фалькенберг тонко улыбнулся.
— Я все гадал, когда вы про это спросите. Почему вы не подняли этот вопрос у президента Будро?
— Не знаю. Я думаю, потому, что доверяю вам больше, чем Брэдфорду. Наш президент — всего лишь спросил бы его... Кроме того, если президент удалит вас, не будет никакого способа противостоять Эрни. То есть, если вы станете противостоять ему, но вы, во всяком случае, можете это выдержать.
— Что заставляет вас думать, что я стал бы? — спросил Фалькенберг.— Я подчиняюсь законным приказам гражданского правительства.
— Да, разумеется. Хэдли столь стремительно катится вниз по склону, что одним заговором больше, одним меньше, все равно не будет никакой разницы... Вы не ответили на мой вопрос.
— Боевые знамена из Сорок Второго полка Десантных Войск Кодоминиума,— медленно ответил Фалькенберг.— Он был распущен из-за бюджетных сокращений.
— Сорок Второй? — Хамнер на секунду подумал. Он порылся в памяти, отыскивая информацию о Фалькенберге.— Это был ваш полк?
— Конечно.
— Вы привели его с собой?
— Один его батальон,— согласился Джон Фалькенберг.— Их женщины ждут, чтобы присоединиться к нам, когда мы устроимся. Когда Сорок Второй был распущен, солдаты решили остаться вместе, если смогут.
— Так значит, вы привели с собой не только офицеров, но и солдат тоже.
— Да,— в выражении лица Фалькенберга по-прежнему ничего не изменилось, хотя Хамнер вглядывался в лицо собеседника.
Джордж испытывал и страх, и облегчение. Если это были солдаты Фалькенберга...
— В чем ваша игра, полковник? Вы хотите большего, чем просто плата для ваших солдат. Хотел бы я знать, не следует ли бояться вас больше, чем Брэдфорда?
Фалькенберг пожал плечами.
— Решение должны принимать вы, мистер Хамнер. Я мог бы дать вам слово, что мы не собираемся причинить вам никакого вреда, но что бы это стоило? Я клянусь позаботиться о вашей семье, если вы захотите этого.
Со стадиона донесся еще один крик, на этот раз громче. Брэдфорд и полковник Кордова покинули свое место, все еще говоря на пониженных тонах. Разговор был оживленный, с сильной жестикуляцией, словно Кордова пытался уговорить Брэдфорда на что-то. Когда они выходили из столовой, Брэдфорд согласился.
Джордж проследил, как они покинули помещение. Толпа закричала, принимая решение за него.
— Я пришлю Лауру и ребят к вам в штаб в полдень.
— Лучше сделайте это немедленно,— спокойно посоветовал Фалькенберг.
Джордж нахмурился.
— Вы имеете в виду, что осталось мало времени? Что бы вы ни планировали, оно должно быть скоро, но в этот полдень? — Джордж покачал головой.
— Вам кажется, что у меня есть какой-то гениальный план, мистер вице-президент? Я предлагаю вам отправить вашу жену в наши казармы, пока мне не приказали не брать ее под защиту, вот и все. В остальном же я только солдат в острой политической ситуации.
— С подающим вам советы доктором Уитлоком,— сказал Хамнер, пристально посмотрев на Фалькенберга.
— Я вас этим удивил, не правда ли? — спросил Хамнер.— Я видел, как Уитлок ходит кругами, и задумался, почему он не зашел к президенту. У него, должно быть, прямо сейчас человек пятьдесят политических агентов на съезде.
— А вы кажетесь наблюдательным,— заметил Фалькенберг.
— Разумеется,— разозлился Хамнер,— только что хорошего мне это приносит, черт возьми! Я не понимаю ничего, что происходит, и никому не доверяю. Я вижу куски головоломки, но не могу сложить их в целое. Иногда я думаю, что мне следует употребить все оставшееся у меня влияние, чтобы как угодно убрать из картинки ВАС.
— Как вам угодно,— улыбка Фалькенберга была холодно-вежливая.— Кому вы предложите охранять вашу семью после этого? Шефу полиции? Послушайте.
Стадион снова взревел гневным гулом, набравшим громкость.
— Вы выиграли,—Хамнер покинул столик и медленно пошел обратно в комнату совещаний. Голова у него шла кругом. Четко выделялось только одно: Джон Кристиан Фалькенберг контролировал единственную военную силу на Хэдли, которая могла противостоять компании Брэдфорда...— и гангстерам из партии Свободы, которые и были в первую очередь главными врагами. Нельзя забывать о них просто потому, что мне становится страшен Эрни, подумал Джордж.
Он повернулся от совещательной комнаты и спустился по лестнице в назначенные ему апартаменты. Чем раньше Лаура окажется в казармах Десантников, тем безопаснее он будет себя чувствовать.
«Но не посылаю ли я ее к своим врагам? О, боже, могу ли я вообще кому-нибудь доверять? Борис говорит, что он человек чести. Всегда помни это. Честь. У Фалькенберга есть честь, а у Эрни Брэдфорда ее нет. А я? Что я получил за то, что я покинул партию Свободы и привел своих техников к прогрессистам? Ничего не значащий титул второго вице-президента? А...»
Толпа снова заорала:
— ВЛАСТЬ НАРОДУ!
Джордж пошел быстрее.
Улыбка Брэдфорда вернулась. Это было первым, что заметил Джордж, когда он вошел в палату совещаний. Маленький человечек стоял за столом с веселой улыбкой. Она казалась совершенно искренней и больше, чем малость пугающей.
— А вот и наш благородный министр Технологии и второй вице-президент,— осклабился Брэдфорд.—
