Последующее расширение прав феодальных владельцев земли и привело к утверждению самой перспективной формы свободного держания в феодальном праве Англии — estate in fee simple, означающей наиболее полное по объему прав владение, близкое к частной собственности.
Ее отличие от частной собственности выражалось только в том, что земля при отсутствии наследников держания не становилась выморочной, а переходила к прежнему лорду или его потомкам, даже самым отдаленным (это положение сохранялось в Англии до принятия в 1925 году Закона о собственности). Иной правовой статус был у недвижимости estate in fee tail, или у "заповедных земель". Эти земли могли переходить по наследству только кровным родственникам владельца, как правило, старшему сыну. Возможность создания заповедных прав на землю с ограничениями в отношении порядка наследования была предусмотрена статутом 1285 года о недвижимости почти во всех случаях создания семейной собственности, защищаемой "общим правом". На эту собственность не могли обращать взыскания кредиторы. Создатели статута стремились тем самым к тому, чтобы собственник не мог отчуждать или обременять свое имение в течение жизни в ущерб наследникам. Однако эти запреты очень скоро стали обходиться. Владелец недвижимости должен был только пройти через дорогостоящий фиктивный процесс, чтобы получить возможность обращаться с имением как с "простой собственностью".
Две другие формы свободного держания, применительно к объему владельческих прав, выражались в пожизненном владении (estate for life) и во владении на определенный срок (for years). Права на недвижимость for life могли устанавливаться не только на срок жизни лица, владеющего собственностью, но и на срок жизни третьего лица, например его жены. Эти права на землю были самыми древними из известных "общему праву". Держатель земли for life имел меньше прав, чем держатель fee simple, но его права были шире, чем у держателя for years, или арендатора земли. Он имел права не только на поверхность земли, но и как владелец (собственник) in fee simple на ее недра. Но подобно арендатору недвижимости на срок он отвечал за вред, причиненный земле.
Лицо, установившее на свою землю, недвижимость пожизненную собственность, не перестает быть собственником того же имущества. Ему принадлежит "выжидательная собственность" (remainder), которая дает ему право вступить в права собственника после того, как для другого лица прекратится пожизненная собственность.
Каким бы длительным не был срок аренды земли, средневековые юристы в течение столетий не признавали ее реальной собственностью (real property), т. е. восстанавливаемым с помощью реального иска правом. "Право справедливости" требовало в исключительных случаях возвращения незаконно удерживаемой арендованной земли на основании фикции, что арендное владение землей, хотя и не является в прямом смысле этого слова объектом реального иска, но может быть восстановлено специальным иском "об отнятии по суду" (action of ejectment). Аномальный характер арендных прав обозначался столь же аномальным понятием chattels real — движимая, реальная собственность.
Средневековое английское право не знало института залога земли в том виде, в каком он был известен римскому (или современному) праву, т. е. как особого вида вещного права, отдельного от права собственности, дающего кредитору возможность обеспечить возврат долга за счет стоимости заложенного имущества.
Между тем проблема обеспечения долга очень рано приобрела в Англии свою практическую остроту. Еще в XII в. должник мог передавать в обеспечение долга землю кредитору на основании фидуциарной (основанной на доверии) сделки, в силу которой кредитор становился собственником земли, но обязан был, не нарушая доверия, вернуть ее должнику после исполнения им своих обязательств.
В случае неисполнения их в срок, право собственности кредитора на заложенную землю становилось бесспорным. Кредитор мог даже не засчитывать в счет погашения долга полученные от земли доходы, хотя такой "мертвый залог" порицался церковью как "грешный".
В XIII–XIV вв. права залогодателя получили защиту в судах "общего права", которые стали требовать возвращения земли должнику, если обязательство было исполнено в назначенный срок.
Канцлерский суд в XVI в. пошел дальше и установил принцип, по которому всякое заложенное имение, земля могли быть освобождены от залога по "справедливости выкупа" в льготный срок, до вынесения судебного решения о бесповоротном переходе права собственности на заложенную вещь на кредитора. "Запрещение" залогополучателю продолжать судебное дело об изъятии залога содержалось в том же приказе inquntion.
Чисто английским институтом вещного права стал институт доверительной собственности (trust). Английские юристы, например Ф. Майтленд (1850–1906), говорят об этом институте с восхищением, утверждая, что это "величайшее и наиболее определенное достижение англичан в области юриспруденции".
Возникновение института доверительной собственности связано также с особенностями феодального землевладения, к числу которых относятся ограничение круга наследников земли и ограничения продажи земли церкви, монастырям, религиозным орденам, особенно так называемым нищенствующим орденам (как орден Святого Франциска), которые вообще не имели права владеть землей.
Суть этого института заключалась в том, что одно лицо — учредитель доверительной собственности (settler of trust) передает другому лицу — доверенному собственнику (trustee) свое имущество с тем, чтобы получатель управлял имуществом, использовал его как собственник в интересах другого лица, выгодоприобретателя (beneficiary, — им мог стать и первоначальный собственник) или для осуществления иных целей, например благотворительных.
Практика передачи земли в целевое пользование (use) зародилась еще в XII в. и бурно развилась в период крестовых походов, когда земля отдавалась на основе доверия родственникам или друзьям до достижения совершеннолетия сыновей или до возвращения прежнего владельца.
Братства нищенствующих монахов, передавая мирянам землю для использования ее в их интересах, не только обходили правовые и религиозные запреты, но и накапливали огромные богатства. Только в конце XIV в. доверительная собственность стала защищаться в канцлерском суде, поскольку речь шла о нарушении доверия, справедливости. С этого времени доверительная собственность стала называться equitable ownership, в отличие от собственности, защищаемой "общим правом", — legal ownership.
Первое закрепление института доверительной собственности законом относится к 1375 году. В XV в. уже значительные массивы земель, недвижимости перешли в доверительную собственность. Генрих VIII в ходе реформы английской церкви предпринял кон фискацию церковных земель, но столкнулся с тем, что, хотя церковь и монастыри были крупными землевладельцами, формально собственниками своих земель они не являлись.
Чтобы изъять церковные земли, английский парламент принял в 1535 году так называемый статут о пользовании (statute of uses), которым было постановлено, что в тех случаях, когда одно лицо владеет имуществом в интересах другого лица, фактически собственником земли признается тот, в чьих интересах земля используется. Этот статут на некоторое время затормозил распространение действия института доверительной собственности, но не ликвидировал его. Суды с помощью сложной конструкции "право пользования на пользование" стали успешно обходить статут. Это "вторичное пользование" и стало известно как trust, т. е. доверительная собственность в собственном смысле слова, защищаемая канцлерским судом.
Доверительная собственность широко стала возрождаться светскими властями после реформации, когда было существенно ограничено церковное землевладение и почти исчезла церковная благотворительность.
В 1601 году при королеве Елизавете был даже принят статут о благотворительном пользовании (statute of charitable uses), на основании которого вводилась должность Верховного уполномоченного специальной парламентской комиссии, в обязанность которого входили контроль за благотворительными дарами и пресечение злоупотреблений, связанных с ними. В преамбуле статута перечислялись наиболее распространенные и признанные виды благотворительной деятельности. Если при учреждении траста цель, которую преследовал учредитель, попадала в перечень целей, указанных в преамбуле, то суды придавали этому трасту статус благотворительного (эти цели до сих пор берутся за основу при определении благотворительного траста, сопряженного с налоговыми и другими льготами).
В преамбуле перечисляются следующие виды благотворительной деятельности: помощь бедным, немощным, престарелым, больным и увечным солдатам и матросам; школам, колледжам и университетам; обучение и материальная поддержка сирот, поддержка исправительных учреждений; выкуп военнопленных и уплата штрафов за осужденных и др. Расплывчатые и спорные критерии этих целей (например, можно ли признать благотворительным дар в пользу престарелого миллионера?) детализировались в судебной практике. Суды выработали доктрину "общественной пользы", обосновывающую правило, что все трасты, не несущие обществу никаких выгод, признаются частными, т. е. абсолютно противоположными благотворительным.
