В 1285 году был издан второй статут "о купцах". Должник, просрочивший срок выплаты долга, подвергался аресту. Он должен был продать свое имущество в течение трех месяцев и выплатить долг. Если он этого не делал, шерифу предписывалось соответствующим судебным приказом "выручить продажей" имущество и вернуть долг кредитору.
Впоследствии особым законом XVI в. была введена обязывающая санкция к пропорциональному распределению имущества несостоятельного должника между его кредиторами. Если ранее она применялась только в торговых судах к купцам, то с XVI в. стала применяться ко всем должникам. В 1571 году закон позволил кредиторам, даже не прибегая к процедуре объявления несостоятельности (банкротства) должника, отменять его имущественные распоряжения, "сделанные с намерением отсрочить платежи, создать помехи кредиторам или обмануть их".
Судьи, расширительно толкуя этот закон, в ряде случаев даже перестали требовать доказательств "намерений обмана", чтобы пресечь беспрепятственную возможность должника распоряжаться своим имуществом в ущерб кредиторам. Вслед за этим статут 1585 года запретил добровольную, безвозмездную передачу земли, совершенную в ущерб ее последующим приобретателям, в том числе кредиторам. Этот статут очень строго трактовался в судах.
Иск trespass, в качестве альтернативного иска по обвинению в фелонии (тяжком преступлении), применялся и для получения возмещения за насильственное и непосредственное причинение вреда недвижимости, движимости или личности. В свою очередь trespass on the case предусматривал защиту от причинения вреда в случае ненасильственного, либо не прямо обнаруженного, либо обнаруженного впоследствии вреда. Более того, малейшее вмешательство во владения недвижимостью или движимостью стало основанием для применения иска trespass "о нарушении владения" независимо от того, потерпел ли владелец вследствие такого вмешательства реальный ущерб или нет.
Уголовное право. Нормы средневекового уголовного права в значительной степени были созданы судебной практикой. Уголовное статутное право представляло собой среди его источников не что иное, как воспроизведение (полное или в более или менее измененном виде) соответствующих норм "общего права". Сложность порождалась и тем, что преступления и гражданские правонарушения различались не столько по природе противоправных действий, сколько по характеру процесса их рассмотрения. Одно и то же деяние могло оказаться и гражданским, и уголовным правонарушением, так как право, как указывалось выше, допускало и ту, и другую форму иска и соответствующего ему процесса, гражданского (направленного на подтверждение или восстановление определенных прав) либо уголовного (имеющего своим объектом наказание правонарушителя за совершенное им деяние).
Сложившегося комплекса норм, относящихся к "общей части", английское уголовное право не знало. До XII в. в праве господствовало представление об объективной ответственности. Долгие века английское уголовное право касалось главным образом преступных действий (убийства, разбоя, похищения детей, насилия над женщиной, ночного воровства со взломом), исключая преступное бездействие. Все вышеперечисленные преступные деяния предполагали злой умысел (maluce).
С начала XII в. под влиянием римского и канонического права стали утверждаться взгляды о наличии вины как основания ответственности. Впервые принцип, заимствованный из поучений Блаженного Августина: "действие не делает виновным, если не виновата воля", был отражен в законе Генриха I в 1118 году. На понимание формы вины в XIII в. огромное влияние оказали доктрины, труды английских правоведов. Так, Брактон, трактуя понятия умышленного и неосторожного убийства, указывал, что "если убийца совершил убийство, занимаясь недозволенным делом, то ответственность наступает" даже при отсутствии его вины. Он исходил при этом из религиозно-моралистического взгляда на вменение: "тому, кто занимается незаконным делом, вменяется все, что проистекает из преступления". В XIII в. человек, даже случайно убивший другого человека, нуждался в помиловании короля, на которое он мог, однако, безусловно рассчитывать. Орудие убийства конфисковывалось во всех случаях, чтобы очистить его от "кровавого пятна путем посвящения Богу". Оно продавалось, а деньги от продажи шли на благотворительные цели "для спасения" души убитого, умершего без покаяния.
В развитие учения о различиях простого случая и преступной неосторожности внесла свой вклад доктрина, получившая название "поразительная доктрина Кока". "Если кто-либо, — поучал Кок, — стрелял в дикую птицу… и стрела без какого-либо злого намерения со стороны стрелявшего попадает в человека, находящегося в отдалении, — это есть случай, ибо стрелять в дикую птицу законно… но если он стрелял в петуха… или ручную какую-либо птицу, принадлежащую другому лицу, то совершенное при сем случайное убийство — есть тяжкое (murder), ибо действие было незаконно".
Английское средневековое право с начала XIV в. твердо исходило из принципа что "слабоумный или безумный не отвечает за преступление". Исключалась ответственность лица в случае самообороны при преступлениях, направленных против личности. Учение о соучастии, разработанное судебной практикой, исходило из принципа: "кто совершает нечто через другого, делает это сам". Тяжесть вины соучастников во многом определялась тем, действовал ли соучастник до или после совершения преступления. Соучастие до совершения преступлений, например, в форме подстрекательства, влекло, как правило, ответственность, равную ответственности "главного исполнителя", после совершения преступления — более мягкое наказание. Вместе с понятием соучастия было создано учение "о разной степени преступности": "главного участника преступления I степени", совершившего преступление, "главного участника преступления II степени", не принимавшего непосредственного участия, но присутствовавшего на месте совершения преступления, "дополнительного участника", до совершения преступления помогавшего советом преступнику и не препятствовавшего совершению преступления.
В средневековом уголовном праве сложилось деление всех преступлений, ставшее традиционным, на три группы: измена (treason), фелония (felony) и мисдиминор (misdimeanour). Другая классификация преступлений носила чисто процессуальный характер. Это — преступления, которые преследовались по обвинительному акту (pleas of the Crown или indictable offences) и рассматривались в суде присяжных, и малозначительные правонарушения (petty offences), которые рассматривались в суммарном порядке (summary conviction).
Первым в XIII в. сложилось понятие фелонии, которая каралась, наряду со смертной казнью, конфискацией имущества. Об этом свидетельствует само слово felony, происходящее от слова fee — феодальное владение и Ion, что означает цену (конфискация имущества за совершение фелонии была отменена только в XIX в.).
К числу фелонии и относились такие тяжкие преступления, как тяжкое убийство (murder), простое убийство (manslaughter), насильственное проникновение в чужое жилище ночью с целью совершения фелонии (burglary), похищение имущества (larceny) и др. Самым тяжким преступлением стала измена (treason — наименование этого преступления происходит от французского trahir и латинского tradere, означающего акт вероломного предательства), выделившаяся из числа других преступлений в XIV в. Измена могла быть совершена по "общему праву" или посредством нарушения долга верности королю со стороны его подданных, что называлось великой изменой (high treason), или — долга верности подчиненного человека своему господину (малая измена — petty treason). В этом случае признавалось изменой только умерщвление вышестоящего лица, например, убийство вассалом своего сеньора, женой — мужа или священником — своего епископа.
Обвинение в "великой измене" было мощным орудием в руках сильной королевской власти, широко используемым в борьбе со своими светскими противниками, баронами и непокорным клиром. В последнем случае обвинение в измене было особенно действенным, так как оно лишало представителей церкви "привилегии духовного звания", т. е. права рассмотрения их дел в церковных судах, которые исключали применение смертной казни ("церковь не может проливать кровь").
Король при этом преследовал и материальную выгоду, ибо осужденный за "великую измену" феодал лишался своего землевладения, которое переходило после его казни не его наследникам, а королю.
В силу этого понятие измены всемерно расширялось в королевских судах. Не остался в стороне и английский средневековый парламент, который в соответствии с меняющейся политической конъюнктурой издавал статуты, относящие к "великой измене" такие действия, которые не имели ничего общего с "нарушением долга верности королю" (например, порицание как незаконного, а затем, наоборот, признание как законного одного из многочисленных браков Генриха VIII).
