– без синяков и ссадин. Все пятеро мальчишек кучкой, вперемешку, сидели возле одного из дознавателей и заворожённо слушали его рассказ о каком-то расследовании.
Книги, игрушки и даже сладости были забыты, дети внимали рассказчику, едва не раскрыв рты.
Сестрёнку я обнаружила не сразу. Она сидела на подоконнике, с куклой в обнимку, и смотрела на улицу, уткнувшись лбом в стекло. Подойдя ближе, я увидела недовольную мордашку и выпяченную губу.
– Что случилось? – заволновалась я, хотя понимала, что обидеть её никто не мог, иначе Луки не сидел бы спокойно, а у кого-то точно образовался бы синяк под глазом. Тогда что?
Услышав меня, Силли вскинулась и тут же крепко ко мне прижалась.
– Они не хотят со мной играть, – пробормотала она куда-то мне в плечо. – Все слушают дурацкие истории этого дяденьки! А мне ску-у-учно!
– Ох уж эти мальчики, – от души посочувствовала я малышке.
Вот же не повезло Силли, вокруг одни мальчишки. И если на улице её принимали в разные игры вроде пряток или салок, то здесь, в запертой комнате, мальчишки нашли занятие, гораздо для них интереснее, чем играть с ней в куклы.
– Ничего, вот пообедаем и пойдём гулять, – пообещала я сестрёнке. – И я сама с тобой поиграю.
– Правда? – Силли одарила меня сияющей улыбкой, и куда только улетело то недовольное выражение лица? Много ли ребёнку надо для счастья?
В это время Вандерик объявил мальчишкам – и дознавателям заодно, – что главный злодей найден и пойман, всё страшное позади, и сидеть безвылазно в его комнатах необходимости больше нет. Его слова были встречены радостными воплями и прыжками – уж не знаю, чему мальчишки радовались больше, свободе или пойманному злодею, чьего имени мой дракон им не назвал. Но кажется – первому.
Мы все, ввосьмером, пообедали в малой столовой для завтраков. Лакеи делали огромные глаза, видя за одним столом с самим герцогом не только меня – привыкли уже, – не только его сыновей – тоже, видимо, не так уж странно, – но и обычных крестьянских детишек, что прежде было, видимо, абсолютно невозможно.
Но Вандерик на их взгляды внимания не обращал, на то, что дети, кроме Эйдера, почти не знают правил этикета, а Гарви и Рокас вообще схватили куриные ножки прямо руками – тоже. Бранд посмотрел на них огромными глазами – даже ещё большими, чем у лакеев, – потом на отца, который никак на это не отреагировал, потом снова на тех, кто так легко нарушил этикет за герцогским столом. А потом отложил вилку и нож, которыми с трудом ковырялся в своей тарелке, и тоже схватился за куриную ножку рукой.
Я посмотрела на последовавших его примеру Силли и Луки и пожала плечами – у нас в последнее время тут такое происходит, что можно сделать небольшое отступление от правил. Хотя сама продолжала работать столовыми приборами – меня-то мама научить успела, мне сложно не было.
После обеда пришло время дарить подарки. Силли онемела, получив от дракона кукольный домик, мальчики тоже были рады новым игрушкам, пусть и не таким роскошным, а Гарви и Рокас долго не могли поверить, что целая корзинка богатств – это им.
Не знаю, как у них дальше будут развиваться отношения с Эйдером, может быть, они будут благодарны за подарки, а может, возненавидят более удачливого брата – лишь время покажет. Но сейчас мне казалось правильным передать эти игрушки детям, которые вскоре потеряют родителей и будут вынуждены выживать одни в этом мире. Так что, радость сейчас и помощь брата-дракона в будущем лишней для них совсем не будет.
После отъезда Гарви и Рокаса, как я и обещала, мы отправились в парк, играть в прятки, а дракон поехал знакомиться с внучкой и правнуками. Откладывать это было нельзя, раз уж именно сегодня арестуют – а скорее всего уже арестовали, – Лестина, и нужно было решать судьбу его дочерей. Так что, быстро поцеловав меня прямо на глазах детей, он уселся в карету – на козлах всё так же сидел человек в форме дознавателя, – и уехал.
Засидевшиеся в доме ребятишки шустро носились между деревьев и кустов живой изгороди, ища, где бы спрятаться. Я, втянутая в игру, тоже забралась поглубже в заросли жасмина, в щёлочку наблюдая, как Силли считает до ста – добравшись до двадцати, загибает палец и начинает считать сначала. И в тот момент, когда она в третий раз сказала «двенадцать», я почувствовала сильный удар по голове и отключилась, успев лишь растерянно подумать:
«Но ведь всё уже закончилось…»
Глава 28. Пленница.
День шестнадцатый
Сначала вернулись ощущения. Дико болела голова, а телу было холодно и жёстко. Потом нюх – пахло затхлостью и немного плесенью. А потом и слух – я услышала привычный уличный шум: стук копыт, шум повозок, выкрики кучеров, подгоняющих лошадей. Но всё это было где-то очень далеко, или же сама я находилась в закрытом помещении, куда этот шум едва-едва долетал.
Когда в трещащей голове чуть-чуть прояснилось, я рискнула приоткрыть глаза. Я лежала, а точнее – валялась на каменном, довольно грязном полу, в небольшом тёмном помещении, освещаемом – если это можно так назвать, – лишь крохотным окошечком под потолком. Когда глаза привыкли к полумраку, то возле одной стены обнаружились полки, на которых стояли банки с закрутками, некоторые покрытые слоем пыли, а кое-где и паутиной, остальные – чистые, были и пустые. Вдоль другой стены стояло несколько ящиков и корзин с овощами.
Кажется, это был чей-то подвал или погреб, который не так давно использовали по назначению. А что пол грязный, так кто ж в погребе его моет?
Подняв руку, я ощупала липкие волосы возле самого больного места – его коснуться не рискнула, – потом посмотрела на пальцы. Кровь, впрочем, и так можно было догадаться. Итак, меня оглушили, украли и заперли в каком-то холодном подвале. Или в погребе, неважно.
Я снова прикрыла глаза – даже просто держать их открытыми было больно, – и едва не взвыла. Ну что за фигня такая творится?! Мы же всех врагов отыскали, всех поймали, сам главный имперский дознаватель разрешил нам выйти из его безопасных комнат и свободно разгуливать по поместью. И тут меня похищают прямо у него из-под носа!
Нет, про нос я, конечно, так, для красного словца, самого дракона
