не в счет».
На миг стало немного грустно, что Алена не в счет, но лишь на миг:
«Ромка прав, у меня с юности комплекс перед провинциальными барышнями за то, что родилась в Москве и с детства была всем обеспечена. Хватит! Ни в чем я не виновата и никому не должна. Стираю данный файл за ненужностью».
На этой оптимистичной мысли Женька поднялась с песка – действительно после заката он начал быстро остывать – и отправилась в номер собираться.
Она слегка опасалась, что будет скучать, ведь ни Зара, ни Назар интеллектом не блистали, но все оказалось с точностью до наоборот – с ними было легко и весело.
«Все-таки есть в Ромке что-то необъяснимое – он умеет чувствовать людей!» – с гордостью признала Женька.
Зара так азартно и эмоционально играла в боулинг, что заразила игрой и Женьку. У той вначале получалось не ахти, но вскоре она приноровилась и вошла во вкус.
Назар сидел за дальним столиком, невозмутимо потягивал протеиновый коктейль и наблюдал за девушками.
Женька прыгала от восторга и махала руками, побив очередной собственный рекорд, когда краем глаза заметила Александра с Дашкой. Несостоявшийся ухажер держал в руках бокал с коньяком и, таясь от спутницы, с тоской поглядывал на Женьку.
Но та сделала вид, что всецело поглощена игрой.
«Интересно выходит! – пришло на ум веселое наблюдение. – Мои отвергнутые поклонники сошлись с Ромкиными неудачливыми поклонницами: Назар с Зарой, Макс с Аленой, Александр с Дашкой».
Внезапно кто-то дернул за плечо. Обернувшись, Женька нос к носу столкнулась с поэтом Димой. Тот был все также растрепан и плохо выбрит, но вид имел гордый и даже высокомерный. В ухе «кактуса» блестело широкое золотое кольцо.
Женька принюхалась и невольно скривилась – от поэта ощутимо несло перегаром.
- Что, сучка тупая, довыделывалась? – язвительно проскрипел он. – Так одна и гуляешь. А я после того, как ты мне не… После твоего бескультурного поведения вернулся в номер и сочинил прекрасные стихи! О любви. Вчера показал их знаменитому рэперу из Питера – он в полном восторге! И хочет, чтобы я писал тексты для его песен.
- Поздравляю! – попробовала вежливо съехать Женька.
- Теперь дашь?
- Я Рому люблю, - она инстинктивно сделала шаг назад. - Да и нельзя тебе.
- Почему это? – набычился поэт.
- Твоя нерастраченная сексуальная энергия питает творческое начало! – быстро пояснила Женька. – Сублимация.
- Какая еще сублимация? – разозлился «кактус». – О чем это ты?!
И, шагнув к Женьке, протянул руку, намереваясь ухватить.
- Все также – о тупости и бескультурье! – вздохнула она.
«Неужели опять драться придется? - додумалось про себя. – А насчет Димы Ромка ошибся – он далеко не безобидный».
Но кто-то оттеснил ее в сторону широким плечом. Рядом стоял Назар.
- Зар! - невозмутимо обернулся тот к подруге. – А чё оно в натуре это – су… суб…
- Сублимация? – Зара наморщила восточные брови ниточкой. – Прямо не знаю. Но по примеру… Если делать концентрацию, получается концентрат. А когда кастрацию – кастрат.
Дима невольно вздрогнул и уставился на кулаки Назара.
- Походу, сублимация – это делать сублимат! – тоном научного эксперта закончила Зара.
- А это ещё чё? – Назар демонстративно поиграл мускулами.
– Продукт такой, сильно засушенный, - улыбнулась Зара. - Мясо сублимированное видела – ни в жизнь не скажешь, что оно говядина. А если водой залить…
- Понял, - кивнул Назар, прерывая подругу, и посмотрел на поэта: - Слышь, болезный, греби отсюда. А то сублимация тебе будет. Вые…
Он виновато оглянулся на девушек:
- Ну, это самое. И высушу.
Женька, не удержавшись, хихикнула. Как образованный человек, она знала, что в психологии сублимация – преобразование низменных импульсов в социально приемлемые. А сублимат – продукт, лишенный воды.
«Не в курсе, родственны эти слова между собой или нет, - ехидно подумала она. – Не хватает Ромки со знанием латыни, он бы сказал точно. Но у Назара талант доходчиво объяснять сложные научные термины!»
*Оба слова от латинского sublimo – возвышаю, возгоняю*
Дима и в самом деле понял интерпретацию Назара. Причем правильно. Взгляд поэта скользнул по горе мышц Зариного парня и заметался по сторонам. Лицо «кактуса» от страха приобрело сероватый оттенок, делая его похожим на высушенную мумию. Он что-то буркнул в ответ и поспешил ретироваться.
Женька с Зарой радостно вернулись к «шаровым» баталиям. Назар несколько раз демонстративно зевал и бросал взгляд на часы, но барышни никак не могли угомониться.
Вышли они из боулинга, точнее практически выползли, повиснув на Назаре, только к началу четвертого. У Женьки жутко болело плечо, а пальцы на руке задеревенели настолько, что она их не чувствовала. А еще дико хотелось спать. Глухая тоска по Ромке хоть и не прошла полностью, но отступила на второй план.
В номере Женька, не раздеваясь, бухнулась на кровать и сразу же отключилась.
Разбудил ее звонок телефона. За окном уже рассвело, но было тихо.
«Ромка!» - с неимоверным трудом разлепила глаза Женька и включила видеосвязь. Машинально посмотрела на часы – было пять утра.
- Привет… - заспанным голоском промурлыкала она в камеру. – А чего так рано-то?
Ромка сидел на кухне и пил кофе с бутербродом.
- Самолет в семь с копейками, - негромко пояснил он. – Скоро выхожу. Гляжу, ты тоже не выспалась?
- До четырех почти в боулинг играла! – зевнув, подтвердила Женька. – Что значит – тоже?
- У нас вечером дурдом был. Соседи затопили. Сволочи. У них в туалете на бачке труба лопнула.
- Да, обидно, - Женька привстала на кровати, откинула со лба волосы. - Но чего сволочи-то? От аварий никто не застрахован.
- У них бачок давно подтекал. Мама несколько раз ходила, просила починить, а им по барабану. Машины дорогие покупают, а трубу поменять не могут. А вчера как рвануло: с потолка штукатурка посыпалась, обои пузырями, но что самое паршивое – вода в бабушкину комнату потекла. У нее в комоде фотографии старые намокли. Расстроилась, давление скакануло, пришлось скорую вызывать. Потом с дядькой к его знакомому нотариусу мотались доверенность оформлять.
- Жалко фотки! – сочувственно протянула Женька. – А доверенность-то зачем?
- Фотки спасли! – улыбнулся Ромка, делая глоток кофе. – Доверенность на дядьку, мои интересы представлять. На соседей в суд подавать решили. Я уезжаю, а квартира на меня оформлена, дед
