Этот вопрос вставал и при последующих обсуждениях проблем высшей духовной школы и богословской науки. Но все проблемные присуждения или неприсуждения докторских богословских степеней в 1870‑х гг. были связаны именно с присуждением, а не с утверждением, с уточнением прав, обязанностей и порядка работы диссертационных Советов, роли епархиальных архиереев. Поэтому к осмыслению роли и деятельности утверждающего органа ни новых фактов, ни новых аспектов они не добавили. Результатом обсуждения 1880‑х гг. стали лишь коррективы, внесенные в порядок присуждения степеней, и передача утверждения в магистерских степенях в Синод.
Неоднократно упоминаемые выше «Правила» 1889 г. выделили главные проблемы, на которые обращал внимание Синод и которые вызывали его опасение: соответствие темы и содержания диссертации богословской области и верность православному учению. Таким образом, ответственность за научную составляющую работы – научная значимость и самостоятельность исследования, уровень и глубина проработки, верность методологии, адекватность научных выводов – несли сами диссертационные Советы. Однако ряд отказов в ответ на хо датайства об утверждении в ученых степенях, присужденных Советами, в первой половине 1890‑х гг., ссылки на «Правила» 1889 г., указ Синода 1895 г. с требованием «не подвергать рациональному рассмотрению предметы веры» вновь поставили старый вопрос: о роли и научной компетентности утверждающего органа. На этом этапе в него добавились новые аспекты: соотнесение научного поиска и церковной ответственности, права науки на ошибку и «катехизической безопасности» в богословских вопросах, не имеющих догматического утверждения. Первое осмысление этих вопросов было проведено в контексте подготовки несостоявшейся реформы в 1896–1897 гг. Профессор Н. Н. Глубоковский высказал предложение разделить научные исследования – «передний край» богословия, имеющий обязанность рисковать и право на ошибку, – и утверждения, исходящие от Высшей Церковной Власти и поэтому обладающие общецерковной значимостью и обязательностью. Все, даже самые серьезные, научные сочинения – лишь ступеньки лестницы, ведущей к познанию истины, выражают истину далеко не совершенно, имеют лишь «относительную важность в научном раскрытии всякого богословского предмета и не определяют общеобязательной авторитетности». Утверждение же докторских и магистерских степеней Святейшим Синодом налагает на эти научные труды печать высшей обязательности в глазах читателей, что имеет два негативных последствия для богословской науки: тормозится здоровая научная критика исследований, «освященных» печатью синодского признания, и закрывается путь новым исследованиям, не претендующим на подобное совершенство. Н. Н. Глубоковский предлагал восстановить истинную иерархию научных и общецерковных ценностей, не придавая ученым богословским степеням не заслуженной ими общецерковной силы. Практический выход он видел в передаче права утверждения в кандидатских и магистерских степенях епархиальному преосвященному, а также предоставление преосвященному права в случае несогласия с Советом относительно докторских степеней выходить на благоусмотрение Синода[1221]. Однако не все представители академий поддержали Н. Н. Глубоковского. Некоторые считали, что Синод не может снять с себя своей прямой обязанности – постоянного наблюдения за состоянием бого словской науки. Другие, вспоминая строгие суждения епархиальных архиереев о научных сочинениях 1870‑х гг., предлагали пойти в предложениях Глубоковского до логического завершения и ходатайствовать о передаче права не только присуждения, но и утверждения в ученых степенях в сами Советы как специальные ученые богословские коллегии. Для осведомленности же Синода о состоянии богословской науки направлять туда все сочинения, прошедшие аттестацию и удостоенные ученых богословских степеней, но постфактум.
Новым этапом осмысления этих проблем стало Предсоборное Присутствие 1906 г. В это время Советы духовных академий, получившие по «правилам автономии» право утверждения в ученых степенях, осмысляли сложившуюся ситуацию с ее достоинствами и новыми проблемами. Как оказалось, главные теоретические проблемы остались. С одной стороны, не был решен вопрос об отношении Высшей Церковной Власти к научным богословским исследованиям. С другой стороны, не было достаточно ясно, считают ли сами духовные академии полезной централизацию процесса научно-богословской аттестации, – например, создание специальной Высшей аттестационной комиссии в виде Ученого совета или комитета при Святейшем Синоде. Оказалось, что все представители академий, участвовавшие в обсуждении, согласны в двух положениях: 1) что Святейший Синод должен иметь возможность тем или иным путем наблюдать за «правильным направлением» богословской науки в академиях; 2) что Советы духовных академий как ученые богословские коллегии могут наиболее адекватно оценивать научные достоинства диссертаций, представляемых на ученые богословские степени.
Однако мнения расходились, и значительно, в определении способов: как это наблюдение должно осуществляться и как обеспечить наиболее компетентную научно-богословскую оценку диссертаций. Некоторые члены духовно-академических корпораций высказывали опасения в том, что замыкание всего научно-аттестационного процесса в Советах, проведенное Временными правилами, понизит научный уровень диссертаций. Причиной того может стать и недостаточное число специалистов в той или иной области богословия в одной корпорации, и обычные человеческие пристрастия, которым не чужды и ученые[1222].
Некоторые участники обсуждения предлагали разграничить научное достоинство сочинения и его соответствие православному учению, оценку первого полностью возложить на Советы, а второго – на Си нод[1223]. Их оппоненты считали, что в богословской науке не может быть такого разделения, поэтому надо признать либо компетентность Синода в богословской науке и возвратиться к системе дополнительного рецензирования диссертаций Синодом, либо компетентность корпораций в догматической правильности ученых сочинений и закрепить за ними право окончательного присуждения богословских степеней. Предлагались к рассмотрению гипотетические ситуации: ученое сочинение, удостоенное Советом академии ученой богословской степени, но, по мнению Синода, несогласное с учением Православной Церкви и потому вредное в смысле ложного истолкования этого учения. Как должен и может поступить Синод в таком случае – может ли он лишить ученой степени, уже присужденной Советом? И может ли православная духовная академия присудить ученую богословскую степень за исследование, в котором есть противоречия православному учению? Означает ли утверждение Синодом членов духовно-академических корпораций в ученых степенях и духовно-учебных должностях такую степень доверия в научно-богословской области, при которой Синод не пересматривает решения ученых корпораций?
Попытки ответить на эти вопросы приводили и к радикальным предложениям: полностью отстранить Синод даже от курирования научно-аттестационного процесса, организовав наблюдение за академиями иным образом[1224]. Некоторыми участниками дискуссии отрицалась и полезность Ученой комиссии при Синоде, ибо ее наличностью игнорировалось бы научное значение академий[1225]. Или, напротив, отменить автономию в научной аттестации, усилив права Синода[1226]. Н. Н. Глубоковский повторил свое мнение 1897 г., подтвердив его новыми фактами, накопившимися за истекшее десятилетие. Работа ученого-богослова по собственному уразумению и посильному разъяснению христианских истин, а также научный поиск в вопросах, не имеющих догматического ответа, не должны получать общецерковной значимости. Присуждение степени доктора богословия еще не означает признания за данным лицом права церковного учительства. С одной стороны, такое смешение понятий ставит Синод в ложное положение, заставляя его применять строгости, не обоснованные по отношению к научным сочинениям. С другой стороны, тормозится развитие науки, сковывается свобода научного поиска[1227].
Однако однозначных ответов на сформулированные вопросы и решений поставленных проблем найти не удалось. Поэтому большинством голосов было принято компромиссное решение: аттестацию оставить в Советах, а Синоду уделить право наблюдать за учено-богословской литературой в целом[1228]. В ответ же на вопрос о соответствии богословской науки православному учению Н. Н. Глубоковский ответил немного раньше, в своей записке, приложенной к отзыву митрополита Антония (Вадковского) на вопросы Синода 1905 г.: «Богословская наука, будучи серьезною и честною, всегда останется посредницей познания истины и не может оказаться антицерковной принципиально, коль скоро Церковь есть носительница и провозвестница этой истины»[1229].
