— Мальчик этот — лорд Орлиного Гнезда и хранитель Долины, — напомнила ей Кейтилин. — Пора нежностей прошла. Нед думает, что дело дойдет до войны.
— Тихо! — рявкнула Лиза. — Ты испугаешь мальчика. — Маленький Роберт глянул через плечо на Кейтилин и задрожал. Кукла упала, он прижался к матери. — Не бойся, мой ласковый, — шепнула Лиза. — Мама здесь, и ничего не случится. — Распахнув одежду, она извлекла бледную тяжелую грудь, оканчивающуюся красным соском. Мальчишка потянулся, прижался к груди и принялся сосать, Лиза погладила его голову.
Кейтилин не могла найти слов.
И это сын Джона Аррена, не веря себе, думала она. Она вспомнила своего собственного мальчишку, трехлетнего Рикона, который был в два раза моложе Роберта и в пять рад сильнее. Нечего удивляться, что лорды Долины противятся. Она впервые поняла почему король попытался забрать это дитя от матери, чтобы воспитать у Ланнистеров…
— Мы здесь в безопасности. — сказала Лиза. Но Кейтилин не поняла, к кому она обращается — к ней или к мальчику.
— Не будь дурой, — возразила Кейтилин, покоряясь пробудившемуся гневу. — Никто здесь не в безопасности. И ты прискорбно ошибаешься, если считаешь, что, спрятавшись здесь, заставишь Ланнистеров забыть о себе.
Лиза прикрыла уши мальчика ладонью.
— Даже если они сумеют провести войско через горы и возьмут Кровавые ворота, Орлиное Гнездо неприступно. Ты сама видела это. Ни один враг не доберется до нас!
Кейтилин хотелось ударить сестру. «Дядя Бринден пытался предупредить меня», — вспомнила она и сказала:
— Неприступных замков не бывает.
— Кроме нашего, — настойчиво повторила Лиза. — Все так утверждают. Но я не знаю теперь, что делать с Бесом, которого ты привезла сюда…
— Он плохой? — спросил лорд Орлиного Гнезда, не выпуская соска, сделавшегося влажным и красным.
— Он очень плохой человек, — ответила ему Лиза, прикрываясь. — Но мама не позволит сделать больно своему маленькому мальчику.
— Пусть тогда уезжает. Прогоните его! — сказал Роберт.
Лиза погладила голову сына.
— Быть может, мы так и сделаем, — пробормотала она. — Быть может, именно так мы к поступим.
Эддард
Он обнаружил Мизинца в гостиной комнате борделя, лорд Бейлиш дружелюбно беседовал с высокой элегантной женщиной в расшитом перьями одеянии, покрывавшем черную, словно чернила, кожу. У очага Хьюард играл в фанты с пышной девкой. Судя по всему, он уже проиграл пояс, кольчугу и правый сапог, девица же еще едва расстегнула свой наряд. Возле окна, по которому текли струи дождя, стоял Джори Кассель, с сухой улыбкой на лице он следил за Хьюардом и наслаждался зрелищем. Нед остановился у подножия лестницы и натянул перчатки.
— Пора уходить. Мои дела здесь закончены.
Хьюард вскочил на ноги, поспешно собирая свои вещи.
— Как вам угодно, милорд, — сказал Джори. — Я помогу Уилу привести коней. — Он направился к двери.
Мизинец прощался долго. Он поцеловал руку чернокожей женщине, шепнул ей на ухо какую-то шутку, от которой она расхохоталась, и только потом повернулся к Неду.
— Ваши дела, — спросил он непринужденным тоном, — или Роберта? Говорят, что десница видит сны короля, отдает приказы голосом короля и правит мечом короля. Значит ли это, что ваш член также можно приравнять к королевскому?…
— Лорд Бейлиш, — проговорил Нед. — Вы слишком далеко заходите. Конечно, я благодарен вам за помощь. Нам пришлось бы потратить не один год, чтобы самостоятельно обнаружить этот бордель. Но это не значит, что я намереваюсь терпеть ваши насмешки. Я более не десница короля.
— Лютоволк — зверь лютый, — заметил Мизинец, резко скривив рот.
Под теплым дождем, хлеставшим с черного неба, они направились к конюшне. Нед набросил на голову капюшон плаща. Джори вывел его коня. Молодой Уил следовал за ним, одной рукой выводя кобылу Мизинца; другой он застегивал пояс и завязывал брюки. Из дверей конюшни выглянула, хихикая, босоногая шлюха.
— Возвращаемся в замок, милорд? — спросил Джори. Нед кивнул и вскочил в седло. Мизинец последовал его примеру. Джори и другие поскакали за ними.
— А у Катайи отличное заведение, — проговорил Мизинец. — Я почти решил купить его. Бордель — куда более надежное вложение денег, чем корабли, я давно понял это. Шлюхи тонут редко, а когда их берут на абордаж пираты, то, как и все прочие, они платят за это доброй монетой. — Лорд Петир усмехнулся собственному остроумию.
Нед позволил ему трещать. Спустя какое-то время спутник его успокоился, и они ехали дальше в молчании. Улицы Королевской Гавани казались пустыми и темными. Дождь прогнал всех горожан под крыши. Капли стучали по голове Неда — теплые, как кровь, и безжалостные, как старинный грех. Струйки воды бежали по его лицу.
— Роберт не ограничится только моей постелью, — говорила ему Лианна в ту далекую ночь, когда их отец обещал руку дочери молодому лорду Штормового Предела. — Я слыхала, что в Долине у него есть ребенок от какой-то девушки. — Нед держал младенца на своих руках и посему не мог отрицать этого, как не мог он солгать сестре, однако смог заверить ее в том, что поведение Роберта до брака ничего не значит; сказал, что человек он хороший и будет любить ее всем своим сердцем. Лианна лишь улыбнулась. — Любовь — милая штука, драгоценный мой Нед, но она не изменяет природу человека…
Девушка была так молода, что Нед не посмел спросить ее о возрасте. Наверняка она была девственницей — в лучших борделях всегда отыщут девственницу для толстосума. Легкие рыжие волосы и веснушки, припорошившие нос. Когда она извлекла грудь, чтобы дать сосок младенцу, Нед заметил веснушки на ее груди.
— Я назвала ее Баррой, — сказала она, пока ребенок сосал. — Она так похожа на него, милорд, правда. Его нос, его волосы…
Это было действительно так, Эддард Старк прикоснулся к тонким темным волосикам младенца. Черным шелком они казались его пальцам. Как он помнил, у первой дочери Роберта были столь же тонкие волосы.
— Когда увидите его, милорд, скажите… если это будет вам угодно, скажите ему, какая она прекрасная девочка!
— Я сделаю это, — пообещал Нед. Проклятие! Роберт поклянется в вечной любви и забудет про обеих еще до вечера, но Старк выполнит свои обещания. Он вспомнил обет, данный им Лианне на смертном одре, и цену, которую заплатил, чтобы выполнить его.
— И скажите ему, что я больше ни с кем не была, клянусь, милорд, и старыми богами, и новыми. Катая говорит, что у меня из-за ребенка есть еще полгода, и я надеюсь, что он вернется. Скажите ему, что я жду, правда! Я не хочу ни денег, ни камней, его одного. Он всегда был так добр ко мне…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
