Каждый день телекомментаторы запугивали народ развалом Союза, гражданской войной. Нашу позицию представляли как чисто деструктивную, разрушительную. Пугать гражданской войной — это просто. По-моему, многие уже всерьез ждали ее. И тут у меня и созрела эта мысль. Вы боитесь Ельцина? Ну так получите того Ельцина, которого боитесь!
«Стало совершенно очевидным, — сказал я телезрителям, — что, сохраняя слово «перестройка», Горбачев хочет не перестраиваться по существу, а сохранить систему, сохранить жесткую централизованную власть, не дать самостоятельности республикам, а России прежде всего… Я отмежевываюсь от позиции и политики президента, выступаю за его немедленную отставку…»
Вот что писали газеты мира после моего выступления: «Уход Горбачева в отставку вряд ли откроет путь к демократии» («Берлинер цайтунг»). «Решение Ельцина пойти в открытую атаку отражает скорее его слабость, чем силу» («Крисчен сайенс монитор»). «Иностранные дипломаты считают, что Горбачев остается самой подходящей кандидатурой, если не с точки зрения прогресса, то, во всяком случае, предотвращения там хаоса. Ельцин остается неизвестной величиной и может привести к анархии» («Таймс»). «Необходимо помнить следующее: не располагающий опытом деятельности демократических институтов, Советский Союз может стремительно погрузиться в состояние кровопролития, голода, холода, анархии, если позиции Горбачева и нынешнего правительства, сколь бы слабыми они ни были, окажутся подорваны. Стремление Горбачева предотвратить развал СССР осуществимо лишь в случае сохранения политических реформ и определенного улучшения экономического положения. По мере своих возможностей США и другие страны Запада должны помочь Горбачеву в осуществлении этих целей — «Нью-Йорк дейли ньюс».»
На следующий день после выступления Б. Ельцина по телевидению Президентский совет осудил его заявление как антиконституционной и провокационное. Наиболее резко высказались в адрес Б. Ельцина Н. Рыжков и А. Лукьянов. Н. Рыжков, в частности сказал:
«У Ельцина одно на уме — рваться к власти. Во что бы то ни стало. Добиваться вот этого места! (Указывает на Горбачева.) Никакого согласия с Ельциным быть не может. Ельцин — разрушитель. Ваш (Горбачева) компромисс с Ельциным вам ничего не добавил. Он вышел вам боком. Но если пойдем «в лоб» — проиграем. «Пришел царь. Он нас спасет!» — вот как, по сути, СМИ и оппозиция представляют Ельцина стране. А страна становится неуправляемой. Она на грани развала. Мы можем остаться у власти в пределах Кремля, Садового кольца. И только. Государственная система разрушена? Нужно показать власть! Снимать и снимать тех, кто ее подрывает, кто не выполняет ее решений. Иначе дождемся того, что нас в лучшем случае расстреляют, в худшем — повесят на фонарных столбах? Может, пойти на создание коалиционного правительства, — но не с Ельциным!
…В Верховном Совете нет у нас парламентского большинства. Люди, особенно на заводах, просто озверели. Надо обратиться к народу, но не с разъяснениями, а выдвинуть четкие, чрезвычайные предложения.
В отношении телевидения надо принять меры… Противно смотреть, с каким придыханием дикторша произносит имя Ельцина! Убрать половину людей с телевидения! И из газет повыгонять всех этих!..»
После этих слов, буквально выкрикнутых расходившемся в своем гневе Рыжковым, член Президентского совета академик С. Шаталин с места выкрикнул: «Я против всего этого!» вскоре он покинет команду М. С. Горбачева и переметнется в стан «демократов».
Более рассудительный и умеющий сдерживать свои эмоции А. Лукьянов заявил: «То, что он выступил, — хорошо. Карты выложены на стол. Парадокс Ельцина — он пришел к власти, но остался в оппозиции. Есть ли еще место для компромисса с ним и для компромисса вообще? Нет. Надо сегодня дать ответ, пока не подняли волну митингов. Средства информации нам уже не принадлежат.
За что критиковать Ельцина? Во-первых, он пытается призвать к неконституционным действиям. Во-вторых, не увидев программы (заключения обновленного Союзного договора. — А. К.), уже наносит удар по ней, компрометирует ее (не пройдет и года, как А. Лукьянов окажется среди активных сторонников ГКЧП, выступивших против подписания Союзного договора. — А. К.). В-третьих, снимает с себя ответственность в расчете на то, что Президент провалится и они возьмут власть. В-четвертых, держит курс на развал Союза. Фактически предъявил нам ультиматум».
Наивный Анатолий Иванович! Развертывая работу по подготовке проекта нового Союзного договора, команда Горбачева также поступала и антиконституционно и вопреки мнению народа, выступившего за сохранение СССР. Зачем нужно было проводить референдум, если к мнению народа горбачевская команда и Вы, уважаемый Анатолий Иванович, в том числе, не прислушались, проигнорировали его результаты. Разве не ясно было, что «отложившиеся» шесть союзных республик, проигнорировавших участие своих граждан в референдуме, это грозный сигнал о том, что Союз и без того трещит по швам. Нужно было принимать срочные меры, чтобы сохранить то, что осталось после референдума (9+1, как это потом чисто арифметически оценивали «горбачевцы»), а не будировать подписание документа представителями сорока с лишним Суверенных Советских республик (даже аббревиатуру СССР сохраняем, гордился своим «открытием» Горбачев). Потом, правда, слово «советских» незаметно испарилось и осталось ССР (Союз Суверенных Республик) — как в детской считалочке: «А» — упало, «Б» — пропало, — а потом ССР трансформировалась в ССГ (Союз Суверенных Государств) — все это далеко не детские игры!
Между тем «угрозы» в адрес «разрушителя Союза» Б. Ельцина со стороны команды Горбачева сыпались как из рога изобилия.
Бакатин: «Это выступление Ельцина — подстрекательство к мятежу, антисоветская позиция… Уход от позитивных предложений и решений, попытка снять с себя ответственность. Но не надо слишком резко реагировать на этот выпад. Надо разложить Ельцина через средства массовой информации».
Медведев: «Ельцин не верит в успех программы и пытается перевалить ответственность на Центр. Расчет на то, чтобы выбить руководство из колеи. Идти на конфронтацию — значит потерпеть поражение. Но отвечать на провокации надо, призывая к согласию, к политическим методам».
Болдин: «Надо расстаться с иллюзиями в отношении Ельцина. Он никогда не будет работать вместе с нами. Человек не вполне здоровый и видит себя только в конфронтации. Медведев строит свою позицию на том, как лучше сдаться. А нужна твердость, прежде всего закрепление власти. Если будет допущено, что Верховный Совет России будет ратифицировать союзные законы и указы, — тогда нам лучше уйти…»
Что-то более конструктивное внес известный писатель Валентин Распутин: «Хорошо, что Ельцин выступил и собрал нас тем самым. Он бросил перчатку. Популярность Ельцина преувеличена средствами массовой информации. Но Центр безынициативен. Мы не принимаем нужных мер. 90% прессы нам не принадлежит, а мы миримся… надо сказать народу всю правду, в том числе о травле Президента и правительства. Принять Обращение Верховного Совета к народу. Мы преувеличиваем свои потери. Призвать народ выйти на улицы 7 ноября».
Критических слов в адрес Б. Ельцина было сказано не мало, но каких-либо решительных действий по предотвращению «разбегания» союзных республик от Центра о стороны Горбачева не предпринималось.
Как будто какая-то невидимая рука рулила нашим «перестроечным» правительством. Мол, что бы там народ ни говорил, мы все равно все сделаем по своему. Так, как мы уже решили. А решили мы, что дни Союза сочтены. Вместо единого монолита, объединенного армией, границами, национальной валютой, будет феодальное сообщество местных князьков, которым для повышения статуса можно дать, звания президентов.
Было очевидно, что за проект Союзного договора Горбачев ухватился во многом ради создания видимости серьезной работы. Его перестройка пробуксовывала, уровень жизни населения падал, товарный дефицит усиливался, там и сям шли взрывы национальных волнений…
И вот, дабы оправдать свое пребывание на посту главы страны, Горбачев затеял яркую игру в Союзный договор.
Но по собственной ли воле или ему проект этого договора кем-то был подсказан? Какова была степень воздействия заокеанских «агентов влияния» на последнего Генсека Союза? В чем это выражалось?
Безусловно это не было собственным «изобретением» Горбачева. Над проектом развала Советского Союза в поте лица трудились многочисленные спецслужбы США, а доказательством этого факта служили регулярные «отчеты» о проделанной работе перед президентом США Дж. Бушем.
Приведем для примера содержание телефонного разговора М. С. Горбачева с Дж. Бушем, состоявшегося 1 января 1991 года. Время 16:00 — 16:40.
«Буш. Мне, конечно, интересно знать, как у вас дела, что происходит.
