«Быть может, они не станут валять дурака, — подумал Торгрим. — Быть может, они остановятся прежде, чем их изрубят на куски». Разумеется он понимал: глупо и бессмысленно рассчитывать на то, что Старри поведет себя разумно. Ему оставалось лишь надеяться, что Харальду хватит здравого смысла не лезть очертя голову в пекло. И он побежал, топча мягкими сапожками траву, чувствуя, как щит колотит его по боку, побежал, чтобы вступить в битву прежде, чем пострадает его сын, его мальчик, от чьих чувств он столь безжалостно и небрежно отмахнулся.
Ничто, понял Харальд, так не прочищает мозги и не обостряет разум до предела, как забег на милю под проливным дождем, где на финише тебя поджидает враг, стократно превосходящий тебя числом.
На последних пятидесяти ярдах, которые им со Старри еще предстояло преодолеть, он почувствовал, что начинает задыхаться. Еще во время бега он смотрел, как враги превращают неровную и рыхлую шеренгу в настоящую линию щитов, и мысль о том, что его со Старри сочли реальной угрозой, для отражения которой нужны столь радикальные меры, доставила ему удовольствие. Но по мере того, как физическая усталость гасила ярость, гнавшую его вперед, Харальд, глядя на внушительную и мощную стену щитов перед собой, начал понимать, что они со Старри вовсе не являются такой уж страшной угрозой и что им повезет, если они успеют прихватить с собой хотя бы нескольких человек перед тем, как их изрубят на куски.
— Старри! Старри, подожди! — закричал Харальд, и Старри остановился в нескольких футах впереди.
Он обернулся, и Харальд, увидев в его глазах уже знакомые огоньки боевого безумия, понял, что не сможет долго удерживать берсерка.
— Давай хоть немного переведем дух, — взмолился он.
Все и так было против них, поэтому им не было никакого резона ввязываться в бой, даже не отдышавшись, хотя он и заметил, что Старри дышит совсем не так тяжело, как он. До врага оставалось не более семидесяти футов, и Старри начал негромко подвывать, кружась на одном месте, словно сорванный листок, угодивший в водоворот.
— Одну минуту, Старри, одну минуточку, — прохрипел Харальд, хватая воздух широко раскрытым ртом и выплевывая дождевую воду.
Он выпрямился, и тут какой-то звук за спиной привлек его внимание. Он обернулся. В двухстах футах позади отец и еще один здоровяк, Годи, со всех ног бежали к ним во главе строя викингов.
«Так вот почему они выстраивали стену щитов», — подумал Харальд, приходя в замешательство оттого, что ошибся.
К счастью, он не сказал Старри, что полагает, будто приготовления во вражеском лагере начались из-за них.
Старри Бессмертный тоже увидел викингов, и на его лице отразилась паника при мысли о том, что он упустит возможность атаковать стену щитов в гордом одиночестве.
— Давай же, Харальд, пошевеливайся, иначе они догонят нас! — крикнул он и, не в силах более сдерживаться, повернулся и устремился к шеренге солдат впереди.
Харальд сделал шаг вперед, потом еще один и еще, вновь постепенно переходя на бег. Он принял решение атаковать строй солдат, пусть и в затуманенном сознании, и теперь просто не мог остановиться, чтобы подождать остальных. Это озна — чало бы признать, что все его предыдущие действия были ошибкой, а он был к этому не готов. Пусть даже это и правда.
Старри находился уже в тридцати футах впереди и быстро сближался с шеренгой воинов. Харальд воздел Вестник Возмездия над головой и машинально согнул в локте левую руку, чтобы поудобнее перехватить шит, когда на него обрушилось неприятное осознание: «У меня же нет щита…».
Это значило, что необходимо сменить тактику, и он взглянул на Старри, чтобы понять, как тот собирается решать эту проблему, поскольку у Старри сейчас тоже не было щита, как, впрочем, и всегда. Берсерк что было сил мчался прямо на шеренгу воинов, и Харальд видел, что ирландцы приготовились встретить его, слегка озадаченные атакой этого сумасшедшего, который несся на них, пусть и не с голыми руками. Из-за стены щитов вперед выдвинулись копья, и наконечники их зловеще блеснули, готовые пронзить Старри, когда тот бросится на воинов.
Старри был всего в десяти футах от линии щитов, как вдруг он упал. Харальд остановился и затаил дыхание, уверенный в том, что берсерк споткнулся и что сейчас его пронзит десяток копий. Но Старри не спотыкался. Он буквально нырнул вперед, на землю, ударился о нее плечом, перекатился и вновь вскочил, выпрямившись всего в нескольких дюймах от шеренги солдат и оставив за спиной копья, которые оказались выставлены слишком далеко, чтобы причинить ему вред.
По инерции пролетев последние дюймы, отделявшие его от шеренги, он врезался в деревянные щиты плечом. Воины, державшие их, были обучены сдерживать натиск, не отступая ни на шаг, но маневр Старри ошеломил их и застал врасплох. Харальд видел бесконечное удивление и шок на их лицах, когда берсерк внезапно оказался совсем рядом и пробил дыру в стене щитов, размахивая мечом и топором с такой маниакальной яростью, что воины, оказавшиеся в пределах досягаемости его оружия, не придумали ничего лучше, как поднять щиты, укрываясь за ними.
Харальд увидел, как один из щитов раскололся от удара боевого топора Старри, увидел, как короткий меч нырнул в образовавшееся отверстие, откуда ударил фонтан крови. Воин опрокинулся на спину, а Старри высвободил топор и атаковал следующего. Харальд же, к своему негодованию, вдруг осознал, что застыл на месте. Разинув рот, он во все глаза смотрел на происходящее, словно маленький мальчик, который впервые в жизни видит драку. Он воздел над головой Вестник Возмездия и, разгоняясь, чтобы набрать утраченную скорость, устремился вперед, желая ввязаться в схватку раньше, чем к нему на помощь подоспеет отец. Ему отчаянно хотелось, чтобы все узнали правду, которая заключалась в том, что он ничуть не меньше Старри Бессмертного рвется в свой последний бой.
Он был уже в пятнадцати футах от врага и целился в край пролома, который проделал в стене щитов Старри, когда воины заметили его. Мгновением раньше их взгляды были прикованы к Старри, но в последний момент они выставили перед собой копья, наконечники которых влажно блеснули в тусклом свете дня. Харальд хотел было повторить фокус Старри с падением, но тут же усомнился, что сумеет провернуть его, а валяться под ногами воинов после того, как они заколют его, словно дикого кабана, ему не хотелось.
Харальд не смог бы перекатиться под копьями, зато он умел мгновенно останавливаться. Этот трюк он практиковал довольно часто и считал его весьма эффективным; упереться пятками в землю и всем телом откинуться назад, чтобы противостоять силе инерции, и тогда в мгновение ока его стремительный бег сменялся полной неподвижностью. До ближайших копий ему оставалось всего несколько футов, и он уже различал лица воинов, которые держали их, уверенные в том, что он сейчас с разбегу налетит на них. Но в следующий миг он резко затормозил, причем так близко от копий, что ближайшее едва не касалось острием его кольчуги. И когда изумленный воин попытался ткнуть его копьем, Харальд описал своим мечом широкую дугу, отбивая древки копий в сторону, и прыгнул вперед мимо наконечников, прямо на воинов, стоявших в шеренге.
