Легко поэтому понять нежелание КГБ заниматься превращением «Диаграммы» Фелфе из средства повышения его по службе в BND в способ его активного вовлечения в деятельность БОБ и ее программы по Карлсхорсту. Если бы КГБ проявил особый интерес к этому, то амбициозный и крайне восприимчивый Фелфе, поняв действительный интерес Карлсхорста и БОБ, мог бы любым неосторожным шагом вызвать тревогу у Берлинской базы.
Нам не узнать до конца смысл операции Фелфе, пока руководители СВР не раскроют ее. Однако не стоит преуменьшать вред, нанесенный Фелфе операциям БОБ по Карлсхорсту. Несомненно, КГБ в первую очередь интересовала его информация о BND. Однако, можно с уверенностью сказать, что сведения о личном составе БОБ и операциях по Карлсхорсту, которые Фелфе передавал КГБ, как бы их ни фильтровали, все же в конце концов попадали в американский сектор отдела контрразведки в Карлсхорсте. Вероятно, они были очень полезны в других операциях, направленных против американских служб в Западном Берлине.
Приложение 7. НЕЛЕГАЛЫ КГБ В КАРЛСХОРСТЕ: ТРЕТИЙ ОТДЕЛ
Нелегалы — советские граждане, снабженные документами как иностранцы и как таковые направленные за границу — всегда были важной частью советской внешней разведки, а после 1945 года Восточная Германия стала главным центром поддержки нелегалов КГБ. Карьера Александра Короткова, начальника аппарата в Карлсхорсте до его смерти в 1961 году, показывает, как важна была работа нелегалов для КГБ. Его опыт 30-х годов помог ему в 1945 году стать первым послевоенным резидентом управления внешней разведки НКГБ в Берлине, где главной задачей было обеспечение операций нелегалов. Даже несмотря на то, что НКГБ имел официальный доступ к фондам гражданских актов и полиции по всей стране, он вербовал собственных агентов для операций поддержки нелегалов. Покинув Берлин в 1947 году, Коротков возвратился в Москву и возглавил управление нелегалов Комитета информации (КИ). В дальнейшем начальники аппарата в Карлсхорсте тоже старались выдвигать на первый план нелегальные операции в своих докладах. Алексей Крохин и Анатолий Лазарев — бывшие начальники управления нелегалов КГБ, или управления «S». Еще одним начальником этого же управления был Юрий Дроздов, который начинал свою карьеру в Карлсхорсте под началом Короткова[1105].
После того, как КИ был расформирован и нелегальная деятельность вернулась в МГБ, Коротков продолжал свою работу по нелегальной линии. К этому времени некоторые сотрудники управления нелегалов были переведены в «географические» отделы, однако продолжали работать с нелегалами[1106]. Реорганизация стала результатом долгих споров в МГБ по поводу того, должно ли управление нелегалов быть единственным органом внешней разведки, занимающимся вербовкой, учебой, обеспечением документами, посылкой и руководством нелегалами. Некоторые операции с использованием нелегалов уже в начале 50-х годов были переданы в «географические» отделы. Например, австро-германский отдел, предвидя времена, когда поездки между Восточной Германией и Западной Германией будут затруднены, стал создавать нелегальные резидентуры в Западной Германии.
В августе 1953 года новый начальник внешней разведки Александр Панюшкин созвал совещание для рассмотрения предложений о будущем нелегальных операций. Среди этих предложений была и идея создания отдельного управления нелегальной линии внутри Первого Главного управления[1107]. Это предложение было осуществлено, и родилось новое управление, иногда называвшееся «специальным управлением» или управлением «С». В течение многих лет оно оставалось важным и весьма тонким инструментом в операциях КГБ, а его деятельность в Восточной Германии, руководимая из Карлсхорста, продолжала играть ведущую роль в обучении и обеспечении документами нелегалов КГБ.
ДЕЛО РУНГЕ
Нелегал КГБ Евгений Рунге (или Макс) бежал на Берлинскую базу ЦРУ в октябре 1967 года, и это получило широкую огласку, так как побеги после возведения Берлинской стены стали редким явлением. Рунге раскрыл довольно много агентов КГБ в Западной Германии. Однако общественности не были представлены сведения, переданные им о масштабе работы Третьего отдела аппарата в Карлсхорсте так же, как о взаимодействии отдела нелегалов с другими подразделениями КГБ в Москве и в Карлсхорсте[1108]. Тщательное изучение карьеры Рунге открывает поразительное перекрещивание работы и персонажей в деятельности немецких нелегалов КГБ, а также степень знания БОБ тех офицеров нелегальной линии в Карлсхорсте, с кем Рунге работал в 50—60-х годах. К тому же мы впервые публикуем рассказ Кондрашева о деле Рунге, как он видел его будучи начальником германского отдела КГБ в Москве.
Немец по происхождению, Рунге родился в 1928 году в восточной части Украины. Когда началась Вторая мировая война, ему удалось избежать насильственной эвакуации немцев в Среднюю Азию. Во время оккупации он получил германское гражданство и был привезен на германскую территорию отступавшей германской армией[1109]. После многочисленных приключений, включая недолгое пребывание в американском лагере для военнопленных, в конце войны он оказался в советской зоне и стал посещать школу в Восточном Берлине. Там сотрудники советского Управления по репатриации вдохновили его на продолжение образования в новой ГДР. Тогда ему было невдомек, что офицеры искали кандидатов для нелегальной деятельности, а он немец по происхождению. С ним неофициально беседовал Терентий Яковлевич Новак, имевший много наград офицер государственной безопасности, который вместе с советскими партизанами проводил операции за линией фронта во время войны. Новак в это время работал под прикрытием в советском консульстве. В своей биографии Рунге описал свой первый визит в Карлсхорст в 1953 году, где его представили начальнику нелегального управления Короткову и Борису Яковлевичу Барышникову, начальнику нелегального отдела аппарата в Карлсхорсте[1110]. Рунге было сказано, что его личные качества нужны для нелегальной программы КГБ, где он станет «настоящим» разведчиком[1111]. Тогда же Рунге был официально привлечен к сотрудничеству и впервые встретился со своим связником Николаем Балашовым, обучавшим его нелегальному ремеслу и связи. Тем временем Рунге продолжал учиться в колледже и в 1954 году закончил Политико-экономический факультет Университета имени Гумбольдта в Восточном Берлине. В 1955 году был произведен в младшие лейтенанты[1112].
Начальником Балашова в отделе нелегалов в Карлсхорсте был Евгений Федорович Михайлов, который специализировался на операциях в Германии, а потом в Московском центре руководил деятельностью Рунге в Западной Германии. Свободно говоривший по-немецки, Михайлов ездил по немецким лагерям военнопленных в апреле — июне 1953 года, где опрашивал кандидатов для агентурной работы в Западной Германии. Считалось, что Михайлов был близок к руководителю нелегальной линии Короткову — тот поддержал его назначение в Карлсхорст в сентябре 1953 года[1113].
Документы для закрепления превращения Рунге в западногерманского жителя были получены аппаратом в Карлс-хорсте от польской разведки и агента отдела нелегалов в западноберлинской полиции. В 1956 году по указанию КГБ Рунге женился на советском агенте Валентине Руш, действовавшей в Западной Германии. Ее связником был Евгений Мосевнин, старший офицер по руководству нелегалов. Руш вспоминает, что свадьба состоялась накануне ее дня рождения. На торжестве присутствовали, помимо новобрачного, ее связник, связник Рунге и их начальник Евгений Федорович Михайлов[1114]. Чета обосновалась в Кельне, где открыла небольшое дело. В ведении Рунге были два агента. Один, официант на дипломатических приемах, иногда устанавливал средства подслушивания в комнатах, используемых высокими официальными лицами... Рунге устроили встречу с этим источником, когда он приезжал в ГДР навестить своих родственников. Их познакомил офицер поддержки нелегалов Дмитрий Светлаков, тогда служивший под прикрытием должности второго секретаря в советском посольстве в Восточном Берлине[1115]. Второй агент (Арнольд) был сотрудником Французской военной миссии связи (Bad Godesberg) и добывал ценные документы о НАТО и военных франко-германских связях.
В 1956 году, когда Рунге работал с этими агентами, произошло восстание в Венгрии, и Советы приготовились к возможному военному вторжению Запада. Так как Арнольд мог бы узнать какие-либо тайные намерения НАТО, Рунге попросили немедленно доложить, если только появится такая информация. Его и его жену обязали докладывать о любых перемещениях американских войск на баварско-чешской границе. В случае необходимости КГБ мог вызвать Рунге по односторонней радиосвязи, однако он мог сообщаться с КГБ только при помощи почтовой связи, посылая письма в Восточный Берлин или в Вену[1116]. Обычно эти послания шли два-три дня, поэтому на сей раз Рунге от своего московского офицера Евгения Михайлова получил телефонный номер в Вене, которым мог воспользоваться только в случае военного кризиса — эти инструкции были повторены во время кубинского кризиса в 1962 году[1117].
