Читаем без скачивания Ответ Империи - Олег Измеров

Виктор пожал плечами:

– Но это и раньше было. Кажется, называлось постструктурализм. Выводить истину из логики, а не из реальности, или что-то путаю… Но, в общем, уже было.

– Да, было. Деррид, Бодрийяр… Только теперь это уже не теории. Это техническая основа жизни, с утра до вечера. Это массовая переделка сознания всего мира. И как вы, Виктор Сергеевич, сами понимаете, когда для людей важно казаться, а не быть, здорового коллектива из них не выйдет. С приходом шизвидов коллективизм умирает, как явление, и то, что мы видим, – это агония, конвульсии коллективистских обществ. Нам придется приспосабливаться к новому миру, который грядет неизбежно. Кто не приспособится – вымрет, станет изгоем.

– Можно считать, вы меня успокоили, – хмыкнул Виктор. – Но я-то какое имею отношение к этому концу человечества?

– Самое прямое. Наши ученые просчитали, что распад коллективизма в СССР приведет к самым кровавым катаклизмам в истории человечества, возможно, к термоядерной войне.

– Но у нас войны не было.

– Это у вас. И тут мы подходим с вами к «во-вторых». Во-вторых, анализ последних двадцати лет развития советского общества показывает, что где-то в районе семьдесят девятого-восьмидесятого года в нем произошел какой-то разрыв. Элита, вернее, более-менее адекватная ее часть внезапно увидела будущий распад СССР. То ли благодаря экстрасенсам, то ли научное предвидение, теперь, когда появились вы, есть еще и третья версия. Двадцать лет советские лидеры делали все, чтобы исключить распад СССР по слабым звеньям. Республики формально могут выходить из состава Союза, но если кто-либо попробует это сделать, будут тут же парализованы предприятия, органы власти, медицинские учреждения, банки, транспорт – они все управляются из общесоюзных сетей. Религиозных противоречий нет – все увлечены техникой, а это порождает атеизм. Нет вечного дефицита и проблемы жилья, нет бюрократии и волокиты. В этих условиях крушение индивида приведет к резкому росту радикализма во всех слоях общества, потому что появится слой демагогов, которые увидят, что, имея высшую власть, можно быстро прибрать к рукам все богатство. И они бросятся объединять людей, чтобы воевать за верхнюю ступень советской лестницы, каждый используя подручный ресурс, включая армию. Чего стесняться, если все, чему учили, вся мораль – это обман, если правды нет, а важно лишь умение быть убедительным для некомпетентной публики? Вы даже не можете представить, к каким страшным вещам приведет взрыв этого монолита. И вы, только вы сможете помочь осуществить бескровный демонтаж.

– Заманчиво, – хмыкнул Виктор. – Знаете, просто благородная цель.

– Вот видите! – не уловил иронии Брукс. – Вы станете историческим лицом, спасете миллионы людей во всем мире, ООН признает ваши заслуги…

– И Нобелевскую премию мира дадут?

– Я не отвечаю за Нобелевский комитет, но, полагаю, ваш вклад признают.

– Вот так подумал, – весело ответил Виктор, – а бог с ней, с этой нобелевкой. И с вашими миллионами. Мне важнее сейчас не засыпаться. Так что извиняйте. Привет Блэру и этим вашим шизоидам, хозяевам будущего.

На лице Брукса отразилась английская невозмутимость.

– Мне очень жаль, – произнес он голосом Шона Коннери из «Никогда не говори «никогда», – но для вас это не путь ухода от мелких и крупных неприятностей. Госпожа Лацман была не простым торговым агентом. У вас был контакт с представителем западных спецслужб.

– Вот сука! – выпалил Виктор. Простенько, и нельзя понять, знал он об этом или нет.

– Я понимаю ваше возмущение, – продолжал Брукс. – Господин Галлахер работает на ту же организацию, что и я, но, по понятным причинам, до определенного момента мы вынуждены были это скрывать для вашей же безопасности. В случае проблем вы были лишь доверчивой, неосведомленной жертвой. К сожалению, ваш отказ принуждает нас быть более откровенными. Вы дали устное согласие сотрудничать с западными спецслужбами и, полагаю, заинтересованы, чтобы это осталось тайной.

– Дальше у меня появится еще больше причин это скрывать? Коготок увяз – всей птичке пропасть, так?

– Дорогой Виктор Сергеевич… Лично я отношусь к вам с большим сочувствием. Появившись здесь, вы попали в большую и жестокую игру, правила которой определяю отнюдь не я. По этой причине вынужден сообщить, что сейчас ваша проблема далеко не коготок. Те, кто меня направил к вам, предусмотрели ваш отказ и подготовили на этот случай легенду вашего прошлого. Где родились, где жили, как пришли к мысли стать разведчиком…

– Кем?

– Разведчиком. Вы прошли подготовку, вам изготовили специальную аппаратуру для доказательства, что вы из следующего века. На все это мы имеем документы и свидетелей. Ваше задание – выдать себя за посланца будущего, для чего нами подготовлен ваш провал или явка в компетентные органы, и та дезинформация, которую вы дадите политическому руководству СССР, приведет к дестабилизации и развалу страны. Операция «Deadline», в которой вы участвуете, готовилась долго и тщательно. Кстати, будут скомпрометированы другой Еремин, его близкие и родные, то есть, по сути, ваши родные, его супруга, с которой вы предположительно имели отношения в другой реальности, и их дети. У всех у них появятся проблемы.

– Ну, это уже шантаж.

– Да, это очень плохой, грязный метод, я с вами согласен. Но нынешняя обстановка и ваше поведение не оставляют нам другого пути. Я предпочел бы, чтобы между нами было совершенно добровольное, гуманное сотрудничество, напоминаю – на благо народов СССР. Кстати, вы достаточно взвешенный человек и внутри более спокойны, чем хотите выглядеть.

– Интересно, чему вы будете удивляться после того, как увидите Гитлера с атомной бомбой или президента США Хью Лонга. А хотите встретиться с Берией в качестве вождя СССР? Очень мило побеседовали.

– Ну вот, у вас есть опыт. И вы наверняка везде хотели помочь построить нормальное, процветающее общество, основанное на уважении к человеку.

– Какому человеку? – не выдержал Виктор. – Вы же тут нарисовали всеобщее расщепление сознания. Рассказать, что дальше пойдет? Эмоциональная, волевая и интеллектуальная амбивалентность, потому что один и тот же человек, один и тот же предмет и хороший и плохой, и белый и черный, кто как убедительнее объяснит. Противоположные взгляды на одни и те же вещи, противоположные идеи у одного и того же человека, бесконечные колебания между исключающими друг друга решениями – «стой там, иди сюда». На этой почве – прогрессирующая бездеятельность, эмоциональная тупость, регресс поведения. Это вам любой психиатр разъяснит. Страна превратится в дурдом, и ваша тоже.

– Ну-ну-ну, не стоит так драматично. Наши ученые считают, что вместо буржуазии и пролетариата, о которых пишут в советских учебниках, выделятся два новых класса, разделенных не по экономическому принуждению, а по своему отношению к жизни. Низший класс называется консумптарии, это можно сказать по-русски, как «потребланы».

– Нет уж, давайте как есть – консультарии…

– Пусть так. Что это за люди? Типичный такой человек – гражданин немного за тридцать, не работает и не хочет, сидит на шее у родителей, валяется на диване и смотрит телевизор. Потребительский пролетарий, что-то вроде опустившегося Обломова.

– Паразит и тунеядец, по-старому.

– Пусть так. Противоположность таким людям – нетократы, или, по-русски, сетевлады. Они обычно живут в больших городах и сами создают свою социальную идентичность. Работать они будут в основном в сфере массмедиа и создавать между собой виртуальные племена с помощью интернета, через который они общаются и налаживают связи. Эти люди мобильны: сегодня он живет в Москве, завтра в Лос-Анджелесе, послезавтра в Сиднее или Токио, а потом может снова вернуться в Москву и принести с собой свое богатство в виде связей, которые он заимел. Обратите внимание, Виктор, в информационном мире главное не деньги, не вещи, а выгодные связи. Поэтому нетократы – класс-гегемон, но это не буржуазия. Для буржуа важны деньги и власть, которую эти деньги дают и которая даст им еще больше денег. Для нетократа важно другое. Для него важно, как бы это точнее сказать, доминирование в социальных связях.

– Короче говоря, понты.

– Знаете, мне нравится русский язык: он не так универсален, как английский, но в нем можно очень емко завернуть понятие… Под нетократов будет построен весь бизнес. Востребованы будут те, кто может очень быстро показать себя. Инвесторы не могут ждать месяцами. Это еще один резон двигаться и обрастать связями. По моему убеждению, Виктор Сергеевич, в будущем ваше место среди нетократов, как бы вы это слово ни перевели.

– Я его переведу как проходимцы и карьеристы, можно? Таким быть не хочется, но стать паразитом и тунеядцем не хочется еще больше. Безопасности, я так понял, вы не гарантируете, но тут выбора у меня тоже нет. Вы ждете, чтобы я из всех зол выбрал меньшее? Я выбираю. Можете так и передать.