огороде.
– Подожди, брат Альфонсо. Ты говоришь, что кто-то взял…
– Взял? Украл!
– Хорошо, украл твои настойки?
Бенедиктинец облегченно выдохнул.
– Именно, вчера в обед я обнаружил исчезновение. С тех пор я ума не приложу, кому мог понадобиться этот яд.
– Яда? – Встрепенулся граф, но быстро овладел собой и уже равнодушно спросил: – А кто-нибудь приходил в твою больницу?
Монах посмотрел на Амори и снисходительно улыбнулся.
– Да уж свято место пусто не бывает. За день, считай, вся братия от аббата до последнего послушника заглядывает. Не удивлюсь, если даже первый настоятель монастыря заглядывает по ночам, как поговаривают некоторые монахи, – рассеянно попытался отшутиться Альфонсо.
Инфирмарий проследил взглядом за своим последним больным, который покинул часовню и откланялся сам, сославшись на дела.
Тамплиер вышел вслед за ними на воздух.
Монастырь оживал от ночной спячки под лучами солнечного света, а шум и гвалт рабочей суеты во дворе окончательно развеял печаль прошлого вечера. Совершенно не верилось, глядя на пересуды снующих по делам сервов, что над монастырем кроется проклятие и смерть бродит по его коридорам.
Амори столкнулся с братом Гвалтерием. Послушник облокотился телом о колонну и лениво наблюдал за тем, как крупный работник бросил разгружать бочки с вином в монастырскую кладовую и принялся распекать своего товарища, беспрестанно ронявшего свой груз на землю.
– Если не будешь осторожнее, святой Обер накажет тебя, лодырь!
Юный монашек отвлекся от начинающейся потасовки и радостно приветствовал графа, как старого знакомого, и сообщил, что именно его и поджидал. Келарь передал сыр, хлеб, мед и вино на завтрак графу и его друзьям.
Пока Амори разговаривал с молодым послушником, он постоянно ощущал на себя чей-то пристальный взгляд. Стараясь не привлекать внимания, он, как будто невзначай, осмотрелся вокруг и приметил невысокого монаха, наблюдавшего за ним из-за широкой колонны.
Рыцарь, нахмурившись, оставил Гвалтерия и через несколько мгновений схватил ошарашенного соглядатая. Монах забился, пытаясь вырваться из стальной хватки тамплиера, но вскоре сдался и затих.
– Кто ты? – сурово поинтересовался Амори, – и почему ты следишь за мной?
– Прошу, господин, отпустите меня, – заверещал пленник.
– Теряю мое терпение. Кто ты?
– Иона, господин.
– Новый библиотекарь?
– Да-да.
Амори выпустил любопытного монаха и удивленно произнес, рассматривая сухонького человека, ужимками напоминавшего диковинную обезьяну с Востока.
– Странно, я сам собирался разыскивать тебя, чтобы переговорить, а ты тут как тут.
Испуганный Иона округлил глаза и забормотал.
– Я… знаю, где вы остановились, – прошипел библиотекарь, озираясь. – Только умоляю, не здесь!
Он затравленно посмотрел по сторонам. Рыцарь хотел что-то сказать, но монах перебил его.
– Я постараюсь прийти вечером. У нас тут слишком много чужих ушей, – быстро закончил библиотекарь и спешно ретировался.
Амори вернулся к друзьям и за завтраком пересказал беседу со смотрителем больницы.
– Мандрагора с беладонной, – озвучила Люси общую мысль, – очень подходяще для отравления приора.
Кто-то едва слышно поскребся в их дверь, и спустя мгновение в проеме показалась голова, а следом и весь библиотекарь целиком. Смущаясь и часто кланяясь, он робко поприветствовал каждого в комнате и замер посредине комнаты с печальным видом.
– О чем ты хотел поговорить, святой отец? – с интересом разглядывая пришедшего, спросила Мелани.
– Я? – испуганно пролепетал Иона. Затем, словно одумавшись, поправился. – Да, я хотел поговорить.
Он разгладил руками свою одежду и, собравшись с духом, чинно начал.
– Я распознал, что пришлый монах Оттон – посланник диавола. Вот это и хотел вам рассказать.
Амори внимательно посмотрел на библиотекаря.
– А почему именно нам?
Иона цокнул языком, мол, да это и так ясно, зачем же спрашивать, но все же пояснил.
– Потому, что аббат вас попросил в убийствах разобраться.
Рыцарь понимающе кивнул.
– Так, значит, посланник?
Библиотекарь замялся. Его уверенность понемногу таяла под изучающими его взорами слушателей, так как он привык больше проводить времени с книгами, чем с людьми, и теперь почувствовал робость, да еще и при обсуждении очень деликатного, по его мнению, вопроса.
– Ну да, – еле слышно начал он, – первое время, он, как и его хозяин, вводил братию в заблуждение, притворялся, что детей любит. Все время рассказывал про дочь свою и грустил. Но истинная его природа проявилась, когда он исчез почти у меня на глазах.
– Это как? – удивился Амори.
– Да вот так. Зашел в часовню и пропал там. Полагаю, превратился в нетопыря и улетел, чтобы мальчонку убить.
– Вот это уже интересно. И где это было?
Иона приободрился, когда понял, что слушатели не собираются смеяться над его словами и начал быстро рассказывать, делая паузы только на осенение себя крестным знамением.
– Амвросий, прежний смотритель библиотеки, поручил мне закончить переписывание жития святых отцов ко дню Марка Евангелиста, и я, желая выполнить его просьбу в срок, решил пропустить ужин и задержаться. Когда я закончил свой труд, то запер скрипту и едва не столкнулся с настоятелем. Не желая ему попасться на глаза, чтобы ненароком не получить нагоняй за “праздношатание” – излюбленный повод настоятеля для наложения суровой епитимьи – я успел спрятаться в нише за статуей Пречистой Девы. К моей удаче, он, погруженный в раздумья, прошел мимо. Собрался и я покинуть мое укрытие, но тут снова раздались шаги. Это появился брат Оттон. Он двигался крадучись, замирая при каждом шорохе, и старался не выдать своего присутствия. Его глаза и облик выдавали безумие. Он миновал меня, и в его бормотании я смог различить: “Сегодня я положу этому конец”. Заинтригованный его видом, я решил немного задержаться и подождать, когда они будут возвращаться. Не знаю, сколько времени прошло. В один момент мне показалось, что я задремал и пропустил аббата с Оттоном. Проклиная собственную глупость и любопытство, я начал выбираться из укрытия, как услышал приглушенные голоса и заскочил обратно. Мимо меня пронеслись аббат с приором в сторону церкви.
– Пронеслись?
– Ну да, очень уж торопились.
– И что произошло дальше?
Иона вздохнул.
– Не могу объяснить, что подтолкнуло меня спуститься в часовню. Однако к моему удивлению она оказалась пустой. Представляете? Я даже решился заглянуть в хранилище костей, хотя, поговаривают, там по ночам слышны странные скрипы да шорохи, но и там никаких следов Оттона я не обнаружил. Вот потому я уверен, что он дьявольский слуга. Ну куда он мог деться? Нет, там других выходов, – растерянно сказал он.
– Рассказывал ли ты кому-нибудь об этом происшествии?
– Да говорил я! Говорил своему начальнику Амвросию.
– И что он сказал?
Иона махнул рукой.
– Он меня выслушал и рассудил, что Оттон-то, наверняка, вышел из часовни и бежал из монастыря, пока я заснул. И вообще, что мне следует усерднее трудиться, если я
