– Потому что мы не свободны! – прошипел Ричиус. – Ты хочешь, чтобы мы стали марионетками, как Гейлы? Я горжусь тем, что сделал мой отец, Джоджастин! Теперь я его понимаю. Он пытался спасти людей. – Помолчав, он тихо добавил: – И я тоже пытаюсь это сделать. Спасти жизнь женщины.
– Ты предаешь свою страну! – в сердцах бросил Джоджастин. – Отправляясь в Люсел-Лор без разрешения Аркуса, ты рискуешь навлечь на нас гнев Нара. Мы можем потерять все!
– Если я умру, мы потеряем не больше, чем уже потеряно. Арамур будет под пятой Аркуса вне зависимости от того, буду королем я или кто-то другой.
– Но может быть, он вообще перестанет быть Арамуром! – парировал Джоджастин. – Может, он опять станет частью Талистана. Ты об этом подумал?
Ричиус ничего не ответил. Ему не приходило в голову, что Гейлы снова могут получить правление Арамуром. При мысли об этом его потребность поскорее уехать стала еще сильнее. Он направился к двери, легонько отстранив Джоджастина. Но перед тем как уйти он в последний раз обратился к своему управляющему. Он понимал, что обязан дать ему какое-то объяснение – нечто большее, чем просто влюбленность.
– Джоджастин, я был сам не свой с тех пор, как вернулся, – мягко сказал он. – Можешь назвать это чувством вины… не знаю. Но это меня убивает. Я еду не просто для того, чтобы выручить эту девушку. Я еду, чтобы вновь найти себя.
Джоджастин побагровел.
– Твоя жизнь здесь, Ричиус! – отчеканил он. – Тебе негоже ехать неведомо за чем. Прекрати строить из себя мученика! Имей хоть немного мужества, парень. Возьми себя в руки!
– Не могу, – устало произнес Ричиус. – Извини, Джоджастин. Я пытался, но я сломлен и не могу воспрянуть. – Он печально улыбнулся старику и пошел к выходу. – Я постараюсь вернуться как можно скорее. Присматривай за Сабриной. пока меня не будет.
– О, я за ней присмотрю! – безжалостно изрек Джоджастин. – Я присмотрю за всем Арамуром. Я буду выполнять твои обязанности за тебя, Ричиус.
Не ответив на укол, Ричиус прошел по пустынному коридору, оставив Джоджастина позади. Спальня Дженны находилась в противоположной части замка, так что он мог не опасаться встречи с Сабриной. Сам он идти к ней не собирался. Он сделает так, как она просила: уедет, не прощаясь. Он намерен выполнить ее странное пожелание. Однако перед отъездом надеялся увидеть еще одного человека. Он спустился вниз по полутемной лестнице и прошел в маленькую столовую. Там он обнаружил Петвина, дремавшего на стуле, охраняя небольшой мешок. Опухшие глаза молодого человека раскрылись, как только друг вошел в комнату.
– Ричиус, – молвил он, – уже пора?
– Светает, – ответил Ричиус, глядя на мешок. Он был наполнен вяленым мясом и сухарями – такую еду удобно брать в дорогу. Ричиус благодарно улыбнулся другу. – Ты давно не спишь?
Петвин кивнул.
– Почти всю ночь. Не спалось. И мне не хотелось тебя прозевать. – Он медленно встал и подвинул мешок по столу к Ричиусу. – Я собрал тебе продуктов. Ты ведь об этом не подумал, правда?
– Только сейчас сообразил, – признался Ричиус. – Спасибо.
В неловком молчании боевые товарищи смотрели друг на друга. Не найдя слов, которые могли бы выразить его сожаление, Ричиус протянул руку. Петвин тепло ее сжал.
– Огонь ждет тебя на улице! Он перекован и отдохнул. Я прикрепил к седлу и твой арбалет. Ты не передумал, а?
– Не передумал. Я не могу объяснить это, Петвин. Не знаю, в чем дело, но почему-то я не могу все забыть. Должен поехать за ней. Я должен хотя бы попытаться.
– Я все еще могу поехать с тобой, – предложил Петвин. – Только скажи.
Ричиус помотал головой.
– Мне нужно, чтобы ты остался здесь и позаботился о Сабрине. И постарайся присматривать за Джоджастином, хорошо?
Петвин рассмеялся.
– Ну, ты слишком много хочешь! – пошутил он и тут же серьезно добавил: – Я постараюсь.
– Я в этом уверен, – улыбнулся Ричиус. – Спасибо тебе за все.
Петвин привлек к себе друга и крепко обнял.
– Будь осторожен, – прошептал он ему на ухо. – Возвращайся целым и невредимым.
Ричиус вновь лишился дара речи. Он позволил Петвину поцеловать себя в щеку, отвернулся и дрожащим голосом произнес слова прощания. Потом ушел из столовой и отправился на двор, где его терпеливо дожидался Огонь.
23
Утро расплескалось по горам ласковой волной. Собравшись и позавтракав своими припасами, Ричиус сел на коня и устремился к дороге Сакцен.
Перевал оказался точно таким, каким он его запомнил. По обе стороны от него покрытые ледниками скалистые вершины вздымались вверх, бросая на дорогу гигантские тени. Дорога была усеяна сломанными колесными спицами и брошенными мешками из-под припасов, напоминая о тех днях, когда талистанцы и арамурцы текли по этому узкому руслу, повинуясь невнятному приказу своего императора. Попадались и более старые вещи – изделия первых нарцев, отправившихся в Люсел-Лор, вещи торговцев, жрецов и других людей, пытавшихся заманить трийцев в когти Аркуса. Это был упрямый мусор, с которым не могли справиться годы, ему предстояло медленно разлагаться в течение десятилетий, прежде чем окончательно исчезнуть. Для Ричиуса эти отбросы были похожи на текст исторической хроники: они казались любопытными, неоднозначными и неполными. Они молча рассказывали печальную, изобилующую фактами насилия историю Люсел-Лора любому, у кого хватило бы проницательности их услышать.
Он много часов ехал по перевалу, иногда делая глоток воды из мехов или останавливаясь, чтобы дать Огню заслуженный отдых. К концу дня ему предстояло найти ручей, где он и конь смогут напиться вдоволь и восстановить силы. Ричиус понимал: им надо не задерживаться, чтобы попасть к этому оазису до наступления темноты. В пути Ричиус зорко наблюдал за местностью, стараясь не пропустить ни одного падения камня, ни одного постороннего звука. Он держал арбалет на коленях, и стрела была наготове. Казалось, и Огня тревожит то, что их окружало. Большой конь быстро шел по дороге, словно не меньше хозяина желал поскорее выбраться из этого странного, полного тревоги места. Но им предстояло ехать еще много часов. Плато, которое было целью их путешествия, находилось ближе к Люсел-Лору, нежели к Арамуру, так что им никак не удастся добраться до места раньше чем через три дня. И они продолжали путь чутко и осмотрительно и к концу первого дня сумели добраться до ручья. Там они упали на берег, совершенно обессиленные.
Почти четыре года назад Ричиус сделал то же самое – зеленый рекрут, только-только попавший на выучку к полковнику Окайлу. Тогда он был объят ужасом и не сомневался, что никогда не вернется домой со страшной войны, которую им навязал Аркус. Теперь Окайл мертв, а сам Ричиус стал военачальником. С тех пор в Люсел-Лоре погибло более тысячи человек, а если Аркус добьется своего, то к ним присоединится еще множество их братьев. Наполняя водой мехи, Ричиус вслух выругался. Он назвал Гейла марионеткой, но они все были игрушками в руках императора, в том числе и он сам. Они танцевали на своих ниточках под мотив, насвистываемый Аркусом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
