Тэсси поежилась, покосилась на дядю и неожиданно для себя промолвила:
— Приноси завтра твою одежду. Починю и постираю. — Она неуверенно умолкла, ожидая ледяной отповеди.
Он криво улыбнулся.
— Спасибо. Увы, эта одежда — единственная. Другой нет, а шествовать через весь город голым…
Тэсси задохнулась. Только одну зиму они с Арнеком перебивались с хлеба на воду, когда брат тяжело заболел, а она была слишком мала, чтобы работать. В тот черный, неурожайный год дальние родичи, обремененные собственными многочисленными чадами, не могли им помочь. Только одну зиму они с Арнеком голодали. Что же такое — постоянная нищета?
— Говорят, раз в год дракон требует девушку на съедение, — неожиданно промолвил Чарк.
— Кто говорит? — переспросила Тэсси. — Беглецы? Или ты где-нибудь вычитал?
Еще не договорив, она поняла: если кто и может посвятить ее в тайну зеркала, то один Чарк.
— Послушай, — решилась Тэсси. — Со мной что-то творится…
— Влюбилась? — перебил дядя, метнув на нее быстрый косой взгляд.
— Нет, — отмахнулась она, — совсем другое. Колдовство, что ли.
Теперь он повернул к ней лицо. Решив, что дядя проявляет крайнее внимание, Тэсси поспешно выпалила:
— Я перестала видеть себя в зеркале. В том, большом. — Она махнула рукой. — А вижу… чужую комнату, мужчину — он все мечется от окна к двери. Меня не замечает. Не знаю, кто этот человек. Я никогда с ним не встречалась. По-моему, он очень далеко отсюда.
— Надеюсь, он симпатичный? — ухмыльнулся Чарк.
— Красивый, — с вызовом промолвила Тэсси. — Только недобрый. Глаза холодные… даже когда улыбается.
— О, так он еще и улыбался? А подмигивать тебе не пробовал?
— Я же сказала, он меня не видит! — Тэсси чуточку повысила голос, всеобщее недоверие выводило из себя. — Вид у него надменный, улыбается редко. Похоже, сидит в заточении.
— Почему так решила?
Чарк явно не верил, но разговор продолжал — то ли ради забавы, то ли из склонности к племяннице.
— Он богато одет, но одежда грязная. — Тэсси густо покраснела и отвернулась, чтобы не видеть дядиных обносков. — С чего бы ему не сменить наряд?
— В самом деле, — спокойно согласился Чарк.
Радуясь, что дядя хотя бы не обиделся, она продолжала:
— Он все время ходит из угла в угол, не останавливаясь. Странно, что выбрал для прогулок небольшую комнату.
Чарк слегка кивнул, кажется, впервые начав вслушиваться в ее слова.
— Одет по-чужеземному. Да, а над левой бровью у него шрам… очень странный, похож на раковину улитки.
Едва договорив, Тэсси задохнулась, потому что задохнулся Чарк. Дядя уставился на нее с таким напряжением, с каким она все последние дни глядела в зеркало.
— Клеймо в форме улитки?
Тэсси с трудом осознала, что ей наконец-то поверили. До этой минуты она не верила самой себе. Выходит, не грезила, не обезумела. Она и впрямь видела знатного чужеземца, и Чарк этого чужеземца знал. Недаром от потрясения проговорился: не шрам — клеймо.
— Опиши-ка мне своего незнакомца.
— Узник высок. Вернее, я так думаю. Он почти заслоняет окно. Худой… нет, скорее очень подтянутый, поджарый. Светлые волосы до плеч… Ну, и клеймо. — Она намеренно повторила дядину оговорку.
Чарк сохранял вид спокойный и непроницаемый.
— Ты его знаешь? — спросила Тэсси напрямик.
Не ответив, дядя поднялся на ноги и молча двинулся прочь. Тэсси терпеть не могла его манеру — уходить без объяснений, но сейчас просто пришла в ярость. Забыв об уважении к старшему, рванулась следом, ухватила Чарка за рукав.
— Кто это был? Скажи…
Дядя стремительно обернулся. Рявкнул:
— Скажу одно: к зеркалу близко не подходи! И не смотри в него, ясно?!
Тэсси охватил такой гнев, что затряслись руки, и вторично за утро пришлось отложить работу. «Иначе на вышитых цветах вырастут настоящие шипы». Аккуратно собрав мотки ниток, иголки и ножницы, Тэсси отправилась в мастерскую к брату.
В глаза ударил солнечный свет. Арнек трудился над деревянным сундуком. Казалось, едва касался янтарно-желтой поверхности, стружки снимались не толще лепестка, но все яснее выступала мощная львиная лапа, придавившая к земле солнечный диск.
Увидев сестру, Арнек отложил резец и яростно промолвил:
— Я не знаю, как назвать городского главу! Почему не выслал дружину в подмогу воинам Дремотного города и Старого полесья? Если дракон повернет на юг, наша участь будет плачевна. Если же устремится на север… Тогда здесь укроются беглецы со всей округи. А это всегда — теснота, воровство, болезни.
— Верно, — шепнула Тэсси, думая о давнем моровом поветрии, оставившем их с Арнеком сиротами. — Верно… Только…
— Как повлиять на главу? Не знаю. Разве что Чарк хитрость присоветует? Он тебе больше ничего не рассказывал?
— Нет. — Тэсси смутилась, припомнив, чем были заняты ее мысли и какими вопросами донимала Чарка. — Подожди! Сказал: раз в год дракон требует девушку на съедение.
— Боюсь, если дракон нападет, одной девушкой не откупимся, — угрюмо пробормотал Арнек. — Жертв будет много больше.
Тэсси уныло кивнула и двинулась к двери, но брат жестом ее остановил.
— Вот что, Тэсси. Наш дядя ничего не делает без умысла. О старшинах заговорил не случайно, зря я его осадил. Сходи завтра к нему… Я бы и сам сходил, но, боюсь, дело кончится раздором. Ты же с ним ладишь. Попробуй, расспроси…
— Схожу, — пообещала Тэсси, надеясь, что брат усмотрит в ее поспешном согласии лишь обычную покладистость и миролюбие.
Арнек одобрительно кивнул, и Тэсси на цыпочках удалилась.
…На рассвете она загасила оплывшую свечу и устало потерла глаза. Пол устилали обрезки и лоскутки, зато на скамью были брошены штаны, рубаха и даже плотный короткий плащ. Правда, у рубахи оказался синий ворот, коричневая спина и серые рукава, а плащу не хватало капюшона, но в целом это была добротная одежда, и Тэсси осталась довольна.
Всю ночь она просидела спиной к зеркалу, но сейчас, передвигаясь по комнате, уже не могла избегать взглядом его бирюзовой глади. Каждый раз, как взор ее касался зачарованного стекла, по зеркалу растекалась легкая дымка. Тэсси подступила ближе и уперлась взглядом в стекло.
Никогда еще она не видела незнакомую комнату так ясно. За окном разгорался розовато-жемчужный восход. Узник стоял, опершись о раму окна, и смотрел вниз. Тэсси в тысячный раз попыталась его окликнуть, и в тысячный раз узник ее не услышал. Отступил от окна, расправил край плаща и взял в руки серебряную застежку с крупным черным, зеркально блестевшим камнем. Лицо его отразилось в камне, и Тэсси вдруг встретилась с незнакомцем взглядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
