Арнек внимательно выслушал. Когда сестра умолкла, заметил:
— Сделанного не воротишь. Чарк прав, эта история должна пробудить нашего главу. Если уж он теперь не встревожится… Чарк мудро рассчитал. Белое взгорье далеко, известия оттуда редки. Уверен, никто не узнает, что у главы Белого взгорья отродясь не было дочерей.
— Не было дочерей?! Чарк солгал?! Но зачем ему было обманывать меня?!
— Вероятно, чтобы ты убедительнее запугивала несчастную Майру.
— Но ты откуда… ты наверняка?..
Арнек кивнул.
— Случайно знаю. Мастер, обучавший меня, полжизни провел в Белом взгорье, мы недавно говорили с ним, он как раз получил весточку от друга.
— Все равно! Чарк не должен был… — негодовала Тэсси.
Арнек положил руку поверх ее ладони. Тэсси ощутила жесткую корку мозолей — сколько помнила, руки брата всегда были покрыты мозолями. Она тотчас успокоилась, как успокаивалась, когда что-либо напоминало ей детство.
— Чему ты удивляешься, Тэсси? Чарк совсем не «добрый дядюшка» и ничего не делает без умысла, я же предупреждал. Сегодня ты стала его оружием, всего лишь оружием, пусть и направленным к нужной нам самим цели.
Тэсси поежилась, сознавая, сколь легко дядя подчинил ее волю. Арнек задумчиво промолвил:
— Даже не знаю, почему Чарк озаботился судьбой города. Так ли наш дядя любит Арлесту? Я бы скорее предположил, что он ненавидит дракона.
* * *
Три дня работы сказались на Тэссе благотворно. Она успела нанести рисунок на ткань и теперь кропотливо подбирала нитки. Около десяти оттенков должно было пойти на ящериц и около шестнадцати — на цветы. Чтобы принять окончательное решение, Тэсси захотела еще раз увидеть огненный вихрь лепестков. И вновь отправилась к дяде.
Чарк милостиво согласился проводить ее к озерцу. Как бы между прочим осведомился:
— Говорила с Майрой?
— Еще бы! — вскинулась Тэсси. — Отравила настроение — и ей, и себе, и еще многим! Зачем ты меня обманул? Близкие люди не лгут друг другу!
— В самом деле? Было бы любопытно узнать пределы твоей откровенности, племянница, — с тихой насмешкой протянул Чарк.
— Рискни, — взволнованно предложила Тэсси. — Задай вопрос, я отвечу, но потом я задам — и тебе придется ответить.
Чарк хмыкнул, то ли отказываясь, то ли соглашаясь. Некоторое время они шли в молчании. Ноги утопали в белой мягкой пыли, ветер клонил высокие травы. Чарк поманил племянницу в сторону от дороги и повел совершенно другим путем, по берегу узкого ручья. Вода, отражавшая поток солнечных лучей, слепила глаза.
— Со времени нашей последней встречи ты хоть раз подходила к зеркалу? — неожиданно спросил Чарк.
— Нет, — совершенно искренне ответила Тэсси.
Она даже расчесывалась перед блестящим тазом в кухне, настолько пустой теперь казалась зеркальная гладь. Смотреть в зеркало изо дня в день и не видеть ничего, кроме собственного отражения, — что могло быть скучнее?
Дядя покосился на нее, но врать Тэсси не умела, и он только бросил:
— Какое послушание!
Тэсси почудилось, что произнес он это с оттенком разочарования. Сгорая от любопытства, она выпалила:
— Что это за клеймо? В форме улитки?
Чарк присел на корточки и начал выдирать из земли какое-то малосимпатичное растение с плоскими зеленоватосерыми листьями, усыпанными по краю мелкими колючками. Растение поддавалось плохо, наконец стебель оборвался, Чарк отбросил его в сторону и стал ногтями выкапывать корень. Не глядя на Тэсси, спокойно ответил:
— Такой след оставляет капля драконьей крови.
Тэсси ждала продолжения: кого и за что клеймят драконьей кровью, но Чарк не стал объяснять. Вместо этого сам спросил:
— Арнек знает?
— А… О чем? — не поняла Тэсси. — О Майре? Конечно, я…
— О зеркале, — оборвал Чарк сердито.
— Нет! Как бы я могла… Он ни за что не поверит!
Чарк добыл из-под земли беловато-розовый корешок, похожий на крупную личинку, и с гордостью показал племяннице:
— Помогает кровь останавливать. Пригодится — к появлению дракона.
Он принялся сражаться с новым растением, еще более колючим и неприглядным, чем первое. Тэсси раскрыла рот, чтобы спросить: «Кто был тот узник?», но произнесла совсем иное:
— Странное облако.
Чарк вскочил на ноги и вскинул руку, загораживаясь от солнца. Уже не облако, но туча надвигалась на них, глотая солнечный свет. Дохнуло холодом, а потом нахлынула волна иссушающего жара. Высокие травы пожухли и упали.
Туча спустилась ниже — рыхлая, ноздреватая, буро-бордовая с алыми проблесками. Длинные струи черного дыма выхлестнули вперед, и Тэсси отчетливо различила три головы на мощных шеях, а внизу, под брюхом, поджатые когтистые лапы.
— Дракон! — взвизгнула она. — Дракон летит!
Метнулась прочь, не разбирая дороги, как мчалась однажды от лесного пожара.
— Стой! — Чарк рванулся следом. — Это тень!
Он настиг ее в три прыжка, сгреб в охапку и прижал к себе. Обезумевшая Тэсси продолжала вырываться.
— От дракона не убежишь! — проревел Чарк ей в ухо.
И тут их накрыла багровая тьма. Запахло гарью, в воздухе закружились хлопья пепла, запершило в горле. В двух шагах ничего не стало видно — только пламенело небо над головой. Свистел ветер, и сквозь свист слышалась поступь сотен, а может, и тысяч людей, звон доспехов, перестук копыт.
Огромное войско надвигалось на город, скрытое тьмой и пламенем.
Тянулись минуты, дни… столетия? Войско текло и текло мимо. Потом вдруг перестук копыт участился, стал громче, в красном сумраке обозначились совсем уж черные пятна. Стало ясно, что несколько всадников отделились от остальных и скачут к ним.
Чарк швырнул Тэсси головой вперед в куст шиповника, сверху бросил обтрепанный плащ. Она замерла, скорчившись, не смея отвести от лица колючие ветки, едва дыша от ужаса.
Перестук копыт смолк, звякнула сбруя, и низкий хриплый голос спросил, коверкая слова:
— В какой стороне город?
— Да кто ж его разберет, в такой тьме, где город? — ответил Чарк дребезжащим, неузнаваемо плаксивым голосом. — С утра на юге был, но солнце вспять повернуло, и козы мои разбежались.
Тэсси отважилась чуть повернуть голову. Вместо высокой, жилистой фигуры дяди она увидела зыбкую, колеблющуюся тень — воплощение старости. Рваные движения, трясущиеся колени, дрожащие руки.
— Солнце погасло. Кто скажет, где день, где ночь? — причитал во тьме всхлипывающий голос.
И понес такую околесицу про умершую жену, старых коз, затмение солнца, что чужеземцы подхлестнули коней и поскакали прочь. Один обернулся. Свистнул хлыст. Таким ударом из старика можно было выбить дух, а молодого, сильного мужчину — искалечить. Чарк упал. Тэсси закусила кулак, чтобы не закричать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
