На докладе об этом корпусного интенданта я приказал до предела использовать средства края, закупая все, не стесняясь, в исключительных случаях предельными ценами, и затем добавил:
– Ну а за всем тем, как добыть то количество припасов, которого нельзя будет приобрести на местах?
Полковник Иващенко доложил:
– Я и это подсчитал, нам придется отцеплять от проходящих поездов с продовольствием по семи вагонов в день.
Тут же подписал ему два предписания – одно на закупку продуктов, другое на отцепку семи вагонов с довольствием в день.
Видно уж такая моя судьба – попадать под следствия. После японской войны меня долго допрашивали, откуда явился миллион рублей экономических денег, сданных в депозит Главного штаба частями 71-й дивизии при ее расформировании. Теперь же прибыл однажды в Самбор в штаб корпуса состоявший при главной квартире Верховного главнокомандующего бывший главный интендант генерал Ростковский. Прибыл он как раз в то время, как мы садились за стол. Я вышел ему навстречу и, приветствуя его, просил с нами отобедать. Но генерал ответил:
– Прости, теперь не до обеда. Я прислан по повелению Верховного главнокомандующего проверить, правда ли, что по вашему приказанию ежедневно отцепляются по семь вагонов с довольствием на нужды вашего корпуса и тем нарушена правильность довольствия прочих корпусов?
Видя, какой оборот приняло дело, я просил генерала Ростковского пройти в мою комнату и там в присутствии начальника штаба и корпусного интенданта подробно рассказал, как нас забыли включить в план довольствия и как мы вышли из этого положения, сколько, чего и по каким ценам покупаем от населения и только абсолютно недостающее берем от интендантства – правда, самовольно.
Ростковский:
– И вы справились с довольствием и взяли все это добровольно на свою ответственность?
– А то как же?
Генерал как бы просиял и, пожимая мне руки, сказал:
– Считайте, что следствие кончено, пускай ваш интендант изложит мне все это на бумаге, а теперь с радостью приму ваше приглашение к обеду.
В столовой штаба все ждали в крайне напряженном состоянии, но когда увидали наши лица, все поняли, что ничего неприятного не произошло. Одно только для меня осталось непонятным, что виновник такого недопустимого промаха не только остался на своем месте, но в скором времени опять выказал свое полное непонимание дела.
Совершенно неожиданно для нас был получен приказ главнокомандующего Юго-Западным фронтом, в котором был объявлен выговор моему корпусному интенданту за то, что им возлагается непомерная работа на приданные корпусу продовольственные транспорты, в то время как корпусный продовольственный транспорт, нагруженный, праздно стоит в Самборе.
Я отлично знал, что в Самборе, в месте расположения штаба стоит по положению 6-й отдел корпусного продовольственного транспорта, составляющий неприкосновенный запас; все же прочие пять отделов работают непрерывно, и при своих объездах я постоянно встречал их в пути. Тем не менее я вытребовал поденные записи перевозок каждого отдела, из которых было видно, что корпусным транспортом за указанный период было в общем перевезено более двух миллионов пудов различного довольствия. Все эти данные представил по команде и просил генерала Брусилова заступиться за полковника Иващенко и оградить его от нападок заведовавшего снабжением. Но несмотря на все представленные данные, генерал-адъютант Иванов своего приказа не отменил, и начальник снабжения опять вышел сух из воды.
К счастью, все эти неприятности меня мало задевали, я считал их как бы неизбежной изнанкой дела. Отношения же с войсками с лихвою вознаграждали меня за них. Несмотря на случайный и столь сложный состав корпуса, отношения были очень ровные, не было пасынков, и все легко переносили тяготы, как боевые, так и тяжелых работ.
Посетивший нас генерал Брусилов был особенно доволен заботливым обставлением войск, налаженностью связи и артиллерийского наблюдения в передовых окопах. Возвращаясь с позиции, он задал мне вопрос:
– Что вы делаете, чем вы добиваетесь, что у вас такой порядок в тылу, как в благоустроенном лагере? Я у себя всех разношу, со всех взыскиваю и все же не могу добиться порядка.
Отвечаю:
– Я ставлю определенное, точное требование, предоставляю необходимые средства для его выполнения и неуклонно слежу за проведением моего требования в жизнь. Все знают, что кто не может провести моих требований, тому оставаться тут не придется, ибо невыполненное своевременно будет тотчас выполнено другим, специально мною присланным лицом.
В ноябре 1914 года начала прибывать в Самбор Кавказская туземная дивизия под начальством Его Императорского Высочества великого князя Михаила Александровича. Первая бригада приняла участие в Георгиевском параде 26 ноября в день праздника Военного ордена Св. великомученика и победоносца Георгия и затем проследовала на указанный ей участок. Великий князь, находясь постоянно при дивизии, принял участие во всех боях, завершивших занятие Ужокского перевала и горного хребта Устржики Горный, а в период затишья часто заходил в окопы соседней с ними 65-й пехотной дивизии, подолгу беседовал с людьми и своим присутствием оказывал самое благотворное влияние на настроение людей. Нельзя не подчеркнуть не только личную доблесть Его Императорского Высочества, но и прирожденный его такт, уменье держать себя при всякой обстановке.
Подошло Рождество Христово и Новый год. Архиепископ Таврический и Симферопольский высокопреосвященный Димитрий командировал в штаб корпуса протоиерея отца Александра Эндеку для совершения богослужений в штабе в дни праздников и передачи в мое распоряжение семи вагонов с подарками для частей войск корпуса и для раздачи местному населению. И так поступал владыка в течение всей войны, присылая массу пожертвований, которые стекались к нему со всей епархии, и, по словам самого владыки, самыми щедрыми жертвователями на нужды войск как вещами, так и съестными припасами были немецкие колонисты Херсонской губернии.
На вопрос отца Эндеки, в каком районе наибольшая нужда в населении, я в первую голову указал на совершенно разрушенный за время сентябрьских – октябрьских боев когда-то цветущий городок Стара Соль, от которого остались одни полуразрушенные стены, около которых и ютились вернувшиеся жители. Проводя с населением целые дни, беседуя с ними и раздавая подарки, отец Эндека был больше всего поражен был удивительной скромностью, порядочностью жителей, которые сами указывали на тех, кто остался без ничего и особенно нуждался.
Кроме Таврического владыки мы получили еще девять вагонов подарков из Харькова от Общества горнопромышленников юга России и еще много вещей от симферопольских и севастопольских дам. Все вещи, предназначенные для 13-й пехотной дивизии, были направлены далее по месту нахождения дивизии, оставшейся при 8-м корпусе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
