Рене тихонько охнула. Нет, положительно он все сильнее и сильнее привязывал ее к себе. Господь свидетель, она, должно быть, попала под действие его неотразимого очарования. Вампир заговорил о том, чтобы разделить с ней ложе на всю оставшуюся жизнь и зачать детей, и ее тело, предавая свою хозяйку, вдруг вспыхнуло, как в огне. Его язык ласкал ее соски, отчего по жилам Рене растекались искры предвкушения, и между ног стало совсем мокро.
— Ты околдовала меня, — прошептал Майкл, и в голосе его звучало изумление. — Я готов доставлять тебе удовольствие всю ночь напролет, до самого утра. Честное слово! — И чтобы придать больше веса своим словам, он вдруг задвигался быстрее и быстрее, проникая в нее все глубже и глубже. У Рене перехватило дыхание, когда внизу живота у нее разгорелся настоящий костер наслаждения, разбрасывая горячие искры по всему телу, повергая ее в экстаз.
— Повернись, — попросил он, выходя из нее и приподнимаясь на руках. Девушка послушно перевернулась на живот, став распутной тенью неприступной красавицы принцессы, какой была еще совсем недавно. Между ногу нее сочилось и истекало влагой жаркое предвкушение очередной порции удовольствия.
Майкл погладил ее по ягодицам. Прикосновения его были восхитительными, теплыми и волнующими. Затем пальцы его скользнули во влажную и горячую расщелину. Он широко развел бедра девушки в стороны и лег сверху, придавив своим весом ее дрожащее от удовольствия тело. Его твердый член уткнулся ей во влажное лоно, а рука скользнула вниз, под живот, и принялась ласкать ее возбужденный бутон розы. Сгорая от желания, она легким стоном наслаждения встретила его мощное вторжение, приподнимаясь и опускаясь в такт его толчкам.
— Тебе нравится так? — Его голос задел потаенные струны в ее теле, ответившие глубоким гулом.
— Очень, — выдохнула она, судорожно стискивая подушку.
Ее тело реагировало на его движения, сжимаясь и расслабляясь вокруг его неутомимого копья, купаясь в волнах удовольствия, которое доставлял ей мерный ритм скольжения. Девушка уже со сладким содроганием предчувствовала взлет к вершинам экстатического блаженства. Она не могла думать более ни о чем, кроме нарастающего жара у себя между ног.
— Скажи мне, чего ты хочешь, любимая. — Его умелые пальцы нежно и бережно ласкали ее, доставляя удовольствие им обоим, в то время как он безостановочно входил и выходил из нее. — Быть может, мне постараться проникнуть еще глубже? Или сильнее?
— Да, да! — задыхаясь, выкрикнула она, остановившись невероятно близко от экстатического взрыва и в то же время находясь от него за много миль.
Майкл приподнял ее за талию и поставил на колени. Держа ее за бедра, он вновь ворвался в нее, яростный и неутомимый, утверждая свое несомненное превосходство над ней. Острое наслаждение буквально пронзило девушку, накрывая ее с головой и отрывая от земли. Она закричала в сладкой муке, содрогаясь в конвульсиях. И тут за первой волной последовала вторая, еще более стремительная и мощная. Это Майкл. Она чувствовала его. Тело Рене напряглось, превратившись в сжатую пружину… И ошеломляющая вспышка удовольствия настигла ее, когда он с негромким рычанием сдался, сбросив последние оковы самообладания, мощно и сильно входя в нее, полностью утратив ощущение реальности в сладком забытье освобождения.
Майкл, обессиленный, повалился на спину рядом с ней, грудь его тяжело вздымалась и опадала в такт его хриплому дыханию, а тело превратилось в сверкающую статую темного золота.
— Ты доставила мне незабываемое удовольствие, любовь моя. Такого со мной еще не было.
Лежа на животе и подогнув под себя руки, Рене улыбнулась ему в ответ. Она буквально трепетала перед ним. Вампир, которого ей предстояло обмануть и предать, раскрыл для нее свои объятия. Она придвинулась к Майклу поближе и положила голову ему на грудь. Святой Деодат! Только вчера у него в груди красовалась ужасная дыра, из которой хлестала кровь. А сейчас на гладкой и чистой коже не осталось и следа от раны. Девушка провела по этому месту кончиками пальцев.
— И давно ты страдаешь… от этой болезни?
— Не очень. Всего несколько недель. Поначалу, в первую неделю, меня преследовали мучительные боли, но потом все прошло.
— А жидкость, которую ты пьешь из стеклянных бутылочек? Она поддерживает в тебе силы?
— «Драконья кровь» отгоняет от меня болезнь.
Неужели он полагает, что она поверит в это?
— Открывший источник жизни обязан поделиться своим знанием со всем миром. — Почему она все время поддразнивает его, вызывая на откровенность? Некоторые вещи лучше оставить недосказанными.
— Это колдовское снадобье, — Майкл буквально выплюнул эти слова, словно они жгли ему язык, — это вовсе не источник жизни, а петля у меня на шее. Каждую ночь, перед самым рассветом, я просыпаюсь в лихорадке, мучимый ужасной жаждой.
— Тебя ранили в полдень.
— Лечебные свойства снадобья помогают исцелять раны.
— В самом деле? Как интересно. А что еще оно делает?
— Думаю, оно удваивает мои силы. Есть и еще кое–что. Например, теперь я могу прыгать на большие расстояния.
Удваивает! Обычный вампир обладает силой десяти взрослых мужчин. Его неведение изумляло принцессу и повергало ее в недоумение.
— Наверное, ты и слышать стал лучше? И улавливать запахи тоже? А как насчет зрения?
— В самую точку. Я слышу все. Я улавливаю все запахи до единого. Но, должен тебе заметить, это такая головная боль! — Майкл глубоко вздохнул, явно раздосадованный. — А как ты догадалась?
— Адель объяснила мне кое–что. Она… знахарка. Ведунья. А как ты заразился… этой болезнью?
— Ирландский колдун, который дал мне это снадобье, клянется, что я каким–то образом проглотил дурную кровь. Не спрашивай меня, как это случилось, потому что я и сам блуждаю в потемках.
Неужели он говорит правду?
— Ты говорил, что не опасен. Но заразить других ты можешь?
— Заразна моя кровь, вот почему я не позволил тебе дотронуться до себя в палатке, когда истекал кровью. Тебе ни в коем случае нельзя прикасаться к моей крови или ранам.
Завуалированное обещание не превратить ее в такого же монстра, как и он сам, несколько рассеяло главные опасения Рене. Она позволила себе расслабиться и успокоиться. Ее рука по–прежнему лежала у него на груди, кончики пальцев девушки, как бабочки, порхали по его коже, гладя его соски и скользя по впечатляющим квадратам мускулов на животе. Ее золотой жеребец из сказочных легенд.
— Да ты весь горишь.
— Так бывает всегда. Еще один проклятый подарок лихорадки. Кроме того, в твоей комнате и без того жарко, как в аду, а заниматься с тобой любовью — все равно, что прыгнуть в жерло вулкана.
