Оказавшись на территории дворца, река не собиралась успокаиваться. Напротив, она, похоже, обретала новый импульс, и чем выше поднимались ее воды по внутренним дворикам, тем выше взлетала над ними неистовая пена. Свет кометы проникал сюда гораздо обильнее, чем в нижние Кеспараты, и лучи, отражаясь от поверхности воды, отбрасывали серебряную филигрань бликов на безрадостные каменные стены. Отвлеченная красотой этого зрелища, Юдит немедленно потеряла опору и упала, увлекая за собой Хои-Поллои. Хотя опасность утонуть и не угрожала, мощь потока неудержимо влекла их вперед. Хои-Поллои, весившая меньше, вскоре оказалась впереди. Их попытки остановиться были обречены на неудачу из-за водоворотов и встречных течений, которые порождались их же собственными усилиями, и лишь по чистой случайности Хои-Поллои, брошенная на плотину из мусора, частично перегородившую поток, сумела упереться в скопившуюся массу обломков и встать на колени. Вода яростно разбивалась о ее тело, не желая отпускать свою жертву, но ей удалось удержаться, и когда Юдит поднесло к этому месту, Хои-Поллои уже поднялась на ноги.
— Давай руку! — закричала она, возвращая полученное несколько минут назад приглашение.
Юдит потянулась к ней, разворачиваясь, чтобы уцепиться за ее пальцы. Но у реки были свои планы. В тот момент, когда их разделяло не более нескольких дюймов, поток закрутил ее в водовороте и понес прочь. Его хватка оказалась настолько мощной, что у нее перехватило дыхание и она не смогла даже прокричать Хои-Поллои что-нибудь ободряющее. Поток пронес ее под монолитной аркой, и Хои-Поллои скрылась из виду.
Но с какой бы яростью ни швыряли ее воды, продолжая свой бег по крытым галереям и колоннадам, она не испытывала страха, совсем наоборот. Их радостное возбуждение оказалось заразительным. Теперь и в нее вселилась воля, которая влекла их вперед, и она с радостью готова была предстать перед тем, кто вызвал их и кто, без сомнения, был их причиной. А уж как отнесется к ней эта повелительница — будь то Тишалулле, Джокалайлау или какая-то другая Богиня, выбравшая дворец местом своего нынешнего пребывания, — сочтет ли ее просителем или очередной порцией мусора, станет ясно только в конце путешествия.
5
Если Изорддеррекс превратился в праздник сверкающих мелочей — каждый оттенок цвета пел, каждый пузырек воздуха в его водах мерцал, как чистейший хрусталь, — то на Просвет опустилась атмосфера тягостной неопределенности. В воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка, который мог бы хоть немного рассеять тяжелый туман, окутавший упавшие палатки и мертвецов, завернутых в саваны, но не погребенных. Да и лучи кометы не могли проникнуть через более высокие слои тумана, из-за которых свет ее казался тусклым и сумеречным. Слева от призрака Миляги смутно виднелось кольцо Мадонн, в котором нашли пристанище Афанасий и его апостолы. Но человека, для встречи с которым Миляга оказался здесь, не было видно. Не было его и справа, где туман был таким густым, что все, находившееся дальше восьми-десяти ярдов, тонуло в непроницаемой пелене. Однако он все-таки направился туда, решив не выкрикивать имя Чики Джекина, пусть даже это и могло ускорить поиски. Заговор мрачных, угнетающих сил тяготел над пейзажем, и он не хотел привлекать их внимание криками. В молчании он шел вперед, раздвигая туман своим бесплотным телом и не оставляя следов на влажной земле. Здесь он куда больше ощущал себя призраком, чем в местах, где прошли остальные встречи. Этот пейзаж — притихший, но исполненный присутствия незримых сил — был предназначен как раз для таких душ.
Ему не пришлось долго бродить вслепую. Через какое-то время туман начал рассеиваться, и сквозь его клочья он заметил Чику Джекина. Среди обломков он отыскал себе стул и небольшой столик и теперь был занят раскладыванием пасьянса, сидя спиной к великой стене Первого Доминиона и ведя яростную беседу с самим собой. «Все мы чокнутые, — подумал Миляга, застав его за этим странным занятием, — Тик Ро сходит с ума по горчице; Скопик делает первые шаги на поприще пиромании; Афанасий готовит пробитыми руками кровавые сандвичи; а теперь вот Чика Джекин разговаривает сам с собой, словно страдающая неврозом обезьянка. Все чокнутые, все до одного». А он, Миляга, пожалуй, самый чокнутый — любовник существа, отрицающего половые различия, и создатель человека, уничтожившего целые нации. Единственная здоровая сущность в его душе, пылающая, словно ослепительно яркий маяк, — это миссия Примирителя, вложенная в него Богом.
— Джекин?
Чика оторвался от карт с немного виноватым видом.
— О, Маэстро, вы здесь.
— Ты хочешь сказать, что не ждал меня?
— Не ждал так рано. А что, уже пора отправляться в Ану?
— Пока нет. Я пришел проверить, готов ли ты.
— Я готов, Маэстро. Честное слово.
— Ты выигрывал?
— Я играл с самим собой.
— Но это не значит, что ты не мог выиграть.
— Да? Вы правы. Что ж, стало быть, я выигрывал.
Он встал из-за стола и снял очки.
— Что-нибудь появлялось из Просвета, пока ты ждал?
— Нет, никто не выходил. Вообще-то говоря, вы — первый, чей голос я слышу с тех пор, как Афанасий ушел.
— Он теперь тоже член Синода, — сказал Миляга. — Скопик ввел его в наш состав, чтобы он представлял Второй Доминион.
— Что случилось с эвретемеком? Надеюсь, он не убит?
— Умер от старости.
— А Афанасий справится с задачей? — спросил Джекин, но потом решил, что вопрос его выходит за рамки дозволенного, и сказал: — Простите меня, у меня нет никакого права подвергать сомнению ваш выбор.
— У тебя есть такое право, — сказал Миляга. — Мы должны быть полностью уверены друг в друге.
— Если вы доверяете Афанасию, то я тоже буду ему доверять, — просто сказал Джекин.
— Значит, все готовы.
— Я хотел бы сделать одно сообщение, если вы позволите.
— Какое?
— Я сказал, что никто не выходил из Просвета, и это правда…
— Но кто-то входил?
— Да. Прошлой ночью я спал здесь под столом… — он указал на ложе из одеял и камней, — …и проснулся, продрогнув до костей. Сначала я никак не мог сообразить, сплю я или нет, и поднялся не сразу. Но когда поднялся, увидел, как из тумана появляются некие существа. Их были дюжины.
— Кто это были?
— Нуллианаки, — ответил Джекин. — Вы их знаете?
— Конечно.
— Я насчитал по меньшей мере пятьдесят, а это только те, что попались мне на глаза.
— Они угрожали тебе?
— По-моему, они вообще меня не заметили. Глаза их были прикованы к их цели…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
