Выходим из машины, входим в подъезд и через минуту мы уже в квартире. Татьяна отчего-то суетится и торопится, нервничает, наверное, – все же у нас с ней сегодня «первое свидание».
(Или, как знать, может быть у нее на меня отпущен лимит времени? – мелькнула мыслишка.) Мы отправляемся в душ, правда не вместе, а по очереди – Татьяна, стесняясь, прикрывается полотенцем и убегает из ванной в комнаты. Слегка сполоснувшись – я ведь всего час назад купался – иду следом и обнаруживаю ее в спальне: Татьяна лежит на разложенном диване поверх покрывала, до подбородка укрывшись махровой простыней цвета омлета – желтой с розовыми разводами, влажное полотенце валяется рядом. Ее глаза следуют за мной и она говорит срывающимся голосом:
– Иди же скорее, милый мой мужчина, обними меня покрепче!
Новая женщина, новые запахи, новые ощущения, но – почему-то совсем нет возбуждения, так, легкий интерес и все. Ведь между мной и этой женщиной не промелькнуло той самой, совсем крохотной, но столь необходимой для близости искорки, не успело возникнуть даже легкой интриги – ничего. Я подхожу к дивану, наклоняюсь, целую ее в мягкие податливые губы, затем одним движением руки отбрасываю простыню в сторону и накрываю Татьяну своим телом. Мы начинаем любовную игру осторожно, как бы изучая друг друга и пробуя на вкус, не говоря при этом лишних слов – действуют только руки, губы и тела. Минут через пятнадцать плавно и одновременно приходим к финишу, после чего делаем перерыв, выпиваем по чашечке кофе, и вновь прыгаем в постель. Теперь мы экспериментируем смелее, пытаясь поймать приемлемый для обоих ритм. Приплываю во второй раз, следом за своей партнершей. Нет, не то! Такая партнерша не по мне, ничего путного у нас с ней не получится. Татьяна в сексе – эгоистка. Любительница. Эдакая «трахалка – спортсменка». Считает, наверное, себя знойной женщиной, и решила, что все мужчины в мире жаждут ее. Итак, решаю я, продолжать с ней отношения не следует, дальнейшие отношения меня только разочаруют – одного раза вполне достаточно.
Татьяна, тем не менее, заметно повеселевшая после постельных упражнений, отвозит меня обратно в ресторан, где у входа, оглядевшись по сторонам, легко целует меня на прощание в губы прямо на глазах у нашего швейцара Ильича, который уже занял свой «пост № 1» у центрального входа, и убегает.
3
Я, смущенно улыбаясь, приветствую Ильича – пожимаю ему руку, затем вхожу в ресторан и поднимаюсь на второй этаж, а там уже царит предобеденный напряг: повара носятся по кухне в белых клубах пара как угорелые, официанты, сервируя столики, гремят тарелками и приборами. Вкусные запахи, доносящиеся с кухни, напоминают мне о том, что с утра кроме кофе я еще ничего не употреблял, а калорий уже истратил предостаточно. В глубине кухни среди мармитов и духовых шкафов я углядел Марьяшу – замзавпроизводством или замшефповара, это кому как больше нравится. Призывно машу рукой, подзывая ее, и непроизвольно улыбаюсь – милая улыбка этой девушки всегда поднимает мне настроение, она замечательный повар, и кроме того, чудесный человек. Марьяша поняла меня без слов, лишь попросила минут десять подождать. Пока все там жарится-готовится, я без дела слоняюсь по ресторану и всем мешаю работать; а официантку Вику – узкоглазую как японочка свою любимицу (и любовницу) обнял сзади, она удобная – маленькая, а кроме того мягкая и податливая. Вика шутливо ругается, затем, сказываясь занятой, вырывается из моих рук и бежит по своим делам. В это время Мария с раздачи манит меня пальцем и вручает две огромные тарелки. Я молча благодарю ее – посылаю воздушный поцелуй и с тарелками в руках удаляюсь в зал, где занимаю двухместный столик, расположенный в небольшой кабинке и приступаю к еде.
Зал тем временем понемногу заполняется обедающими, но мой взгляд обращен только на незнакомые женские лица, – любые другие меня не интересуют. Заканчиваю обед, так и не обнаружив среди посетительниц ресторана ни одной, достойной моего внимания, и, разморенный едой, с трудом спускаюсь по лестнице, мечтая лишь об одном – немедленно принять горизонтальное положение: организм настойчиво напоминает мне, что у нас с ним сегодня выходной.
Внизу, в вестибюле, меня останавливает швейцар Ильич и говорит:
– Савва, тут тебя по всему ресторану разыскивает какая-то молодая дамочка. – И помолчав секунду, подмаргивает и добавляет: – Новенькая! Рыжая такая, я ее здесь раньше не видел.
– Если опять появится, скажешь ей, пусть просто толкнет дверь в бар, я не буду закрываться, – говорю я ему слабым полусонным голосом и удаляюсь к себе. Смешиваю себе коктейль из нескольких видов сока в высоком, фирменном стакане с нарисованными на нем гоночными машинками и, включив маленький цветной телевизор, стоящий в витриной нише, сажусь в кресло напротив двери и, потягивая коктейль, смотрю какую-то телепередачу.
Проходит минут пять-семь, мое внимание раздваивается между экраном телевизора и входной дверью, и вот она наконец распахивается, и в бар буквально влетает эдакая рыжая бестия – молодая девушка с копной огненно-рыжих волос, стройная, в джинсиках и в легком джемперке, на ногах модельные туфли. Я делаю в ее сторону пол-оборота вместе с креслом, она останавливается от меня в двух шагах и мы встречаемся взглядами.
– Здравствуйте, Савва, как хорошо, что я вас нашла! – энергично произносит девушка и, видимо, от избытка чувств, всплескивает руками. – А я вас искала-искала, стучалась в двери бара с улицы и из фойе, узнала как вас зовут, потом побывала в ресторане наверху и даже на кухне, и везде мне говорили что вы только что ушли, – выпалила она одним духом и доверчиво, открыто улыбнулась.
– Как приятно, когда тобой еще интересуются молоденькие девушки, – говорю я томным голосом старого ловеласа, оглядывая при этом свою гостью с головы до ног. (Я не из тех мужчин, которые начинают оглядывать женщину с ножек – меня в дамах в первую очередь интересует лицо, хотя и ножки их, согласен, чрезвычайно важная штука).
– Да вы понимаете, мы вчера с подругой были у вас в баре, – продолжает девушка, – и я забыла здесь свою сумочку. – И тут же добавляет с милой улыбкой: – думаю, что здесь, больше негде.
Девушка эта мне нравилась все больше и больше – живая и непосредственная, она не могла оставить к себе равнодушным даже черствого хладнокровного человека. (А не то что меня, легковозбудимого). Мою сонливость как рукой сняло.
– И как же вас зовут, прекрасная незнакомка?..
– Татьяна.
– Ага, тогда я вас кажется знаю, ваша фамилия… Морарь, – закончили мы с ней вместе, почти в унисон.
– Ой, так сумочка у вас? – радостно восклицает Татьяна. – Значит, она не пропала. Слава Богу, я так рада. А то мне сегодня уезжать домой, и нет ни денег, ни паспорта; ни пообедать, ни билет на дорогу купить.
