Когда Татьяна, вытянувшись рядом, расслабленно приникла ко мне своим горячим телом, и мы смогли перевести дух, стали слышны доносившиеся из комнаты голоса: разговор проходил на высоких тонах, и грозил, судя по всему, перерасти вскорости в скандал.
– Как ты думаешь, что там у них может происходить? – спросил я Татьяну, сам уже догадываясь в чем дело, она в ответ только неопределенно хмыкнула. Я, естественно, не мог не вмешаться, встал, спешно натянул брюки и постучал в дверь. Саша сказал: «Войди» и я шагнул в зал. Светлана сидела одетая на диване в знакомой мне по опыту закрытой позе «не дам» – руки скрещены на груди, нога перекинута через ногу, а Сашка стоял над ней и читал девушке мораль.
– Я могу чем-нибудь вам помочь, друзья мои? – спросил я скорее в шутку, и Саша вдруг ответил сварливо:
– Вот-вот, ты виноват, ты с ней и разбирайся.
Не спрашивая, в чем же я перед ним провинился, если он один на один не может уболтать девушку лечь с ним в постель, я, напустив на себя суровый вид, строго поглядел на Светлану, а та смотрела на меня из-под влажных ресниц жалобно, чуть не плача.
– Иди-ка, Светулик, за мной на минутку, поговорим, – позвал я девушку и направился в прихожую.
– Понимаешь, – сбивчиво начала разговор Светлана, когда мы с ней остались вдвоем, – еще в баре, с самой первой минуты я решила… – Тут девушка, прижавшись ко мне всхлипнула и, не удержавшись, расплакалась. Как мне ее было ни жаль – не говоря уже о том, что этот ее порыв был в какой-то степени мне приятен, я спросил:
– Так, давай-ка утри вначале слезы, и объясни мне, в чем дело, только говори четко и членораздельно.
– Понимаешь, Савва, мне сразу, еще в баре понравился ты, а я не проститутка какая-нибудь и не могла без симпатии лечь с ним, ну, с этим Сашей. Поэтому он и начал скандалить, – пояснила она.
Что ж, любого из них в этой ситуации можно было понять, подумал я. И позицию Светланы и позицию Саши. И теперь мне надо было каким-либо образом исправлять ситуацию. Я не стал читать Светлане нотации на тему: «Надо-не-надо, хочу-не-хочу, дам-не-дам, и дам, но-не-вам», а вернувшись в комнату негромко спросил Сашу:
– Хочешь остаться наедине с Татьяной, я попробую с ней поговорить?
Согласия Татьяны я, конечно же, не спрашивал, и вообще боялся даже думать о том, какой скандал та может закатить – турчанка все же, горячая кровь. А с другой стороны, надо было попытаться оказать почесть и хозяину квартиры. Сашка закивал, то есть он хотел, после чего я отправился на переговоры с Татьяной.
– Танечка, – тяжело вздохнув, обратился я к девушке, входя на кухню и включая свет. – Ты не могла бы пойти успокоить нашего хозяина Сашку. Выручи сестричку, у нее, мне кажется, где-то замкнуло.
– Как это «успокоить»? – приподнявшись в постели вспыхнула девушка. – Я что, по-твоему должна ему «дать»? И не собираюсь. Что за глупости? Я останусь с тобой до утра. Не стыдно тебе такие вещи мне предлагать?
Ее обжигающий взгляд и обвиняющий тон заставили меня на минуту прикрыть глаза. «Она останется со мной до утра». А по тону так можно подумать, что до конца дней моих. Я уже открыл было рот, чтобы спросить в сердцах, какая для нее по большому счету разница, с кем из нас спать, когда Татьяна, не одеваясь, быстрыми движениями похватав свои вещи и завернувшись в простыню, ушла в зал, громко хлопнув дверью на прощание.
Раскрыв от удивления рот, я еще стоял на пороге кухни, когда Светлана пробралась крадучись из коридора ко мне и села на матрас, и тогда я, очнувшись, вскочил и быстро выключил свет, чтобы она не имела возможности обозреть место совсем недавно произошедшей здесь любовной схватки. Теперь Светлана сменила свой обиженный тон на упреки, спрашивая, почему я сразу не захотел остаться с ней. Что я мог ей сказать, как объяснить? Сказать, что выбрал Татьяну только из-за имени – смешно, и что они с сестрой для меня (как и для многих других, впрочем), абсолютно одинаковы? Вместо этого я решил придумать кое-что другое:
– Понимаешь, Светлана, – начал я проникновенно, опуская голову ей на плечо. – Я не хотел расстраивать тебя, но у меня проблемы… ну, это… с сексом.
При этих словах Светлана недоверчиво отодвинулась и недоуменно уставилась на меня.
– Да-да, так что, пожалуйста, не обижайся. – Я опустил голову еще ниже. В этот момент я и не думал врать – сейчас мне казалось, что ничто и никто уже не в состоянии заставить меня сегодня иметь какие-либо отношения с женщиной. Светлана потянулась ко мне и стала гладить по голове и успокаивать, но затем вдруг оттолкнула меня от себя и спросила:
– Но ты ведь только что спал с Татьяной?!.
Я отрицательно покачал головой. Светлана продолжала смотреть на меня недоверчиво, затем спросила:
– А сколько тебе лет?
– Двадцать шесть, – ответил я, затем взял ее руки в свои и тут меня понесло: я стал жаловаться на жизнь, рассказал девушке, что это у меня произошло от неразделенной любви еще три года тому назад, и что вообще я, как мужчина, никогда с тех пор не спал с девушкой или с женщиной – не получалось и все. И так вошел при этом в роль, что мне стало самого себя ужасно жаль, и в глазах моих, кажется, даже выступили слезы. Светлана вначале утешала меня, затем стала убеждать, что все будет хорошо, и что мне обязательно повезет и попадется еще хорошая и умная девушка, с которой у меня все наладится и в жизни и в постели. При этом она вновь стала гладить меня по голове, по плечам и по спине, и я вскоре понял, что она в порыве сострадания готова стать той самой девушкой. Несколькими минутами позже, будто случайно проведя рукой по моему паху и убедившись, что мое тело не реагирует на ее простые ласки (!), использовала массаж, а затем и минет (здесь надо бы отметить, что всего несколько лет назад и слова-то такого в наших краях не знали, а если ты предлагал девушке поцеловать тебя там, то мог нарваться на слезы, упреки, оскорбления, наконец, а то и на пощечину. А теперь – вот вам, пожалуйста, девушка жаждет возбудить своего партнера любым известным ей способом). Правда, девушка перед этим поставила мне условие:
– Поклянись, что никому потом не расскажешь, тогда я в рот возьму.
– Бля буду, – тут же поклялся я, стараясь не засмеяться.
Она посмотрела на меня задумчиво, затем кивнула и перешла к активным действиям.
Я безучастно лежал на спине, а сильное, гибкое тело Светланы скользило по мне изворачиваясь, руки и губы ее творили чудеса, и девушка вскоре таки добилась своего – этот дурень с головой, но без мозгов, мой Удалец, кое-как выпрямился и встал! Она стала тереться и ласкаться об него, понемногу увлекаясь, а затем взялась за дело энергично и всерьез, оседлала меня верхом, насела на него, доставив мне при этом нешуточную боль, и начала двигаться, лицо ее исказилось от страсти. Девушке, очевидно, очень понравился процесс «лечения», но порой в своем усердии Светлана делала мне больно. Мой детородный орган онемел и почти ничего не чувствовал, и я еле сдерживал руками любвеобильную Светлану, направляя ее так, чтобы она не делала резких движений и не смогла причинить мне дополнительных неприятных ощущений. В эту, скажем прямо, непростую для себя минуту, я находился в таком состоянии, что, уже не думая о сексе, был в страхе за свое здоровье и почти не надеялся на благополучный исход нашей встречи. Светлана, счастливая от сознания, что так хорошо и положительно на меня влияет, довела все же меня (и себя, надеюсь) до высшей точки экстаза и мой измученный организм, наконец, выручил меня – произошло извержение и я кончил, уж не знаю чем: это было обалденное, несравнимое ни с чем удовольствие, такое, наверное, бывает, как утверждают врачи, один раз в жизни – за несколько секунд перед смертью. Что ж, оставшись после этого в живых, я готов признать, что это была упоительная пытка: у меня уже не было ни слов ни сил, чтобы поблагодарить мою лечительницу или мучительницу – не знаю, как было бы вернее сказать.
