мастерских ремесленников
во всех случаях помогли бы установить точную специальность мастера.
В качестве примера приведу результаты раскопок одного городского квартала. А.А. Мансуров взял на себя труд обработать материалы интереснейших раскопок в Старой Рязани, произведенных В.А. Городцовым в 1926 г.[983]
Раскопки велись траншеями, так что сплошного исследования определенной части города дать они не могли, но все же в результате оказались исследованными 19 целых жилищ (не считая частично перерезанных траншеями), из которых 17 были расположены компактно в северной части огромного городища. Скрупулезный анализ инвентаря жилищ привел Мансурова к выводу, что почти в каждом доме занимались несколькими различными ремеслами.
«Из наших материалов следует, — писал Мансуров, — что хозяйств, занятых металлургией, было больше, чем занятых гончарством, а Хозяйств, занятых резьбой по кости, больше, чем занятых ювелирными делами. При этом мы замечаем, что все занимавшиеся гончарством занимались и металлургией, но не все металлурги были гончарами. Точно так же все ювелиры занимались обработкой кости, но не все обрабатывающие кость были ювелирами»[984].
Сводная таблица ремесел, приведенная в работе Мансурова, особенно сводный план 16 жилищ, выпукло обрисовывает множественность ремесел в каждом жилище (от 3 до 5 в одном доме). Проверим, на каких основаниях это построено.
Упоминание железных шлаков в дневнике раскопок еще не может служить бесспорным доказательством варки железа в домашних печах (хотя в отдельных случаях это и могло быть); необходимо точное указание на количество шлаков, место и обстоятельства их находки, глубину залегания. Без этого мы не имеем права говорить о выплавке железа в XIII в. в каждом доме крупного ремесленного города, каким была Рязань.
Как доказывается повсеместность гончарного дела?
В двух жилищах наличие гончарного дела бесспорно (№ 15 и № 18, где найдены тигли для цветной поливы), но в четырех существование его доказывается небольшими одиночными стекловидными слитками, которые могут получиться естественным путем в обычной домашней печи при промазке в ней щелей глиной. В жилище № 3 гончарное ремесло определяется по одному обломку глиняного пряслица (!), которые никогда не были предметом ремесленного производства.
Наличие костерезного ремесла также не доказано. В жилище № 5 найден один кусок рога со следами обработки, в жилище № 6 — одна кость со следами обработки, в жилище № 12 — один рог косули. Такие сомнительные признаки позволяют автору объединять все эти жилища в одну группу с настоящей костерезной мастерской в жилище № 16, где, кроме костей и готовых костяных изделий, имеется стамеска и 22 ножа.
В раздел ювелирного ремесла некоторые жилища включены по признаку находки одного куска янтаря (№ 19).
Примененный А.А. Мансуровым принцип определения ремесла по единичным находкам неверен. Он приводит к ложным выводам о сочетании несовместимых производств, выводам, не подтвержденным фактическим материалом. Но в оправдание исследователя, собравшего и систематизировавшего чрезвычайно ценный материал, следует сказать, что расшифровка его очень затруднена множественностью операций, производимых каждым ремесленником.
Очень немногие мастерские бесспорны в отношении определения занятий их хозяина. Таковы, например, мастерская № 8, где наряду с литейной формой найдены куски меди и олова. Это не «металлург» вообще, а литейщик, может быть, даже еще точнее — «крестечник».
Мастерские №№ 15 и 18 дают нам настоящих гончаров, мастеров поливной керамики (тигли для поливы, смальта, поливная посуда). Но как определить профессию тех рязанцев, у которых в мастерских найдены разнообразные инструменты и материалы? Приводим их перечень:
№ 3 — 20 ножей, краска и курант для растирания ее, 2 шила.
№ 7 — топор, 2 долота, 2 точильных бруска, 7 ножей, шило.
№ 9 — 15 ножей, 6 точильных брусков, 1 тигель, полуобработанный янтарь.
№ 10 — 14 ножей, 4 бруска, 1 долото, 2 шила, 2 костяных иглы, 4 тигля, обрезки кости и рога, янтарь.
№ 11 — резная кость, готовые костяные изделия, костяные пластины от седла, 18 ножей, 1 изогнутый нож, 1 шило железное, 2 шила костяных.
№ 11 — 22 ножа, щипчики, проволока, заготовка кости, костяные изделия (рукояти, стрелы), тигли, железная стамеска, 16 железных пластинок, 2 медных пластинки, ножницы.
Не вызывает сомнений, что ремесленники из перечисленных жилищ-мастерских должны были производить много различных операций, пользоваться разнообразными инструментами и материалами, но отсюда не следует, что они занимались различными ремеслами. Название ремесла могло определяться не преобладанием той или иной функции мастера, а названием определенного типа готового изделия, на выработке которого специализировался данный ремесленник.
Вот здесь-то нам и нельзя обойтись без указаний письменных источников, как бы отрывочны они ни были. Письменные источники XI XIII вв. дают нам следующий список ремесленников:
Кузнец
Кузнецы железа
Кузнецы меди
Кузнецы по серебру
Серебреники
Оружейники
Щитники
Тульники
Лучники
Седельники
Древоделы
Котельники
Мостники
Каменщики
Каменосечцы
Кожевники
Усмошевцы
Портные шевцы (или разные шевцы)
Опонники
Плинфотворители
Писцы книжные
Иконники
Этот список резко распадается на две группы: в одну из них входят обобщенные специальности, вроде кузнецов, котельников, древоделей, а в другую — специальности, детализированные по определенному принципу: щитники, седельники, тульники, лучники, опонники, иконники.
Принцип, по которому выделялись ремесленники той или другой профессии, определяется легко: в памятниках XII–XIII вв. профессия ремесленника получила название не от производимых им трудовых процессов и не от материала, над которым он преимущественно работал, а от названия тех предметов, изготовлением которых он главным образом занимался.
Для того чтобы при помощи летописных терминов подойти к археологическому инвентарю, попытаемся представить себе набор инструментов и материалов в мастерской каждого из перечисленных ремесленников.
Щитник. Для изготовления щита необходимо было дерево, (обработка которого производилась следующими инструментами: теслом, пилой, ножом, сверлом), кожа (инструменты: шило, раскроечные ножи), медь (молоток, наковаленка), железо (молоток, зубило, заклепки).
Поскольку во всех литературных произведениях русские щиты сопровождаются эпитетом «червленые», мы должны предполагать наличие в мастерской щитника красной краски.
Седельник. Материал для ленчика — дерево (набор столярных инструментов). Для изготовления покрышки, седел, крыльев и путалищ стремян требовалась кожа (для ее обработки набор кожевенных инструментов). Луки, седла обычно украшались костяными или металлическими накладками (инструменты: ножи и резцы для резьбы по кости, циркуль для орнамента, сверло для отверстий, пила, проволока или гвозди для прикрепления накладок).
Если седло украшалось «златым жженым», то седельник должен был иметь золото, ртуть, тигель для плавки амальгамы и печь или жаровню.
Тульник. Колчаны делались из кожи, дерева и бересты. Необходимы были ножи, шилья, тонкая пила. По всей вероятности применялись краски. Обычно колчаны, насколько мы знаем их по половецким курганам, обильно украшались костяными накладками (набор костерезных инструментов).
Лучник. Основной материал — дерево и рог. Необходимы пила (следы пилы есть на накладке лука со знаком князя Мстислава Тмутараканского), сверло, клей, проволока или жилы, пресс или тиски
