Возможно, что 40 гривен означает стоимость работы, так как в первой половине фразы перечислен весь материал, пошедший на изготовление креста. Если это так, то Лазарь Богша был, по-видимому, богатым мастером, двойником киевского Олимпия. Особенно велики были заработки архитекторов. Так, говоря о приходе четырех константинопольских церковных мастеров, Нестор (в житии Феодосия Печерского) отмечает, что они были «мужие богати велми». С ними был заключен договор сроком на 3 года, и деньги были уплачены вперед.
Наряду с заработками ремесленников, интересным является вопрос о внутренней организации ремесла в пределах одной мастерской, одной артели. Относительно артели плотников есть данные о том, что она возглавлялась старшим («старейшина древоделям», «старейшина огородникам»), который распоряжался действиями всей артели и являлся ее юридическим представителем, так как именно с ним велись переговоры о работе. Кроме строительных артелей, существовали товарищества гончаров, объединявшихся для совместного владения гончарным горном. Некоторые ремесленные мастерские рассчитаны на работу нескольких человек. Очевидно, между ними был как-то разделен труд. Для подсобных работ, по всей вероятности, использовали труд учеников и помощников. Мы уже видели наличие помощников у иконника-ювелира Олимпия, жившего в первой половине XII в.
Под 1259 г. летопись сообщает о построении города Холма Даниилом Галицким. Князь Даниил начал созывать к себе ремесленников из всех окрестных земель и «… идяху, день и во день, и уноты и мастеры (курсив наш. — Б.Р.), всяции бежаху из Татар: сѣдѣлници, и лучницы и тулници и кузнеци железу и меди и серебру, и бѣ жизнь, и наполниша дворы окрест града поле, и села…»[989]
В этом поэтичном описании нового города, в который ремесленники вдохнули жизнь, нас может особо интересовать противопоставление «унотов» (юных, молодых) мастерам. В этих «унотах» можно видеть подмастерьев или учеников, которые незадолго до этого были захвачены татарами. Когда же первый натиск татар несколько ослабел, то в далекий угол Руси к сильному князю Даниилу потянулись вереницы подмастерьев (унотов) и мастеров.
Как мы видели, между мастерами и подмастерьями уже в начале XII в. происходили конфликты, в которых подмастерья старались привлечь на свою сторону население наиболее демократической части Киева — Подола. Правда, это относится к иконо-ювелирному ремеслу, которое обычно опережает другие ремесла в смысле своей социальной организации.
Анализ сложной техники многих производств подкрепляет мысль о длительном ученичестве и о существовании опытных мастеров и их помощников. Ранее всего институт ученичества и подмастерьев должен был возникнуть в сложном ювелирном деле.
В этой связи следует вспомнить выводы, наметившиеся в результате рассмотрения двух новгородских чеканных сосудов XII в. с именами мастеров Братилы и Косты (см. выше в разделе «Чеканное дело»).
Наличие двух разновременных сосудов, из которых один явно воспроизводит другой (или не дошедший до нас третий, являющийся образцом для этих двух), необычность и в то же время разработанность формулы подписи мастера, совпадающей в обоих случаях, возможная связь с новгородским посадником Петрилой Микульчичем — все это позволяет высказать предположение (в порядке рабочей гипотезы), что оба сосуда (или более поздний из них — работы Косты) являются «шедеврами», выполненными на получение звания мастера. Chef d’oeuvre или Meisterstück в эпоху развития цехового строя на Западе служит барьером, ограждавшим касту мастеров от вторжения подмастерьев, но первоначально, в эпоху своего возникновения (Италия — XII в., Франция — XIII в.) институт шедевра был просто случаем для обучившегося — унота «блеснуть своим искусством и получить звание мастера».
Если в древней Руси в XII–XIII вв. существовало деление на мастеров и подмастерьев («унотов» — юных), то вполне возможно и бытование института пробного изделия, а, следовательно, и ремесленных корпораций, внутри которых происходит этот экзамен на звание мастера.
История западноевропейских городов свидетельствует о том, что купеческие и ремесленные корпорации возникают почти одновременно, возникают еще на том этапе внутригородской борьбы, когда и ремесленники, и купечество совместно выступают против феодальных владетелей.
Юридическое оформление известного купеческого братства Ивана на Опоках совпало во времени с переходом важнейшего политического поста посадника из рук князя в руки городского веча.
Спустя два десятка лет возникновение второй купеческой корпорации вокруг церкви Параскевы-Пятницы на Торгу опять совпало еще с одной политической победой вечевого города — новгородцы добились права самостоятельно выбирать епископа, ранее назначавшегося киевским митрополитом.
Таким образом, две первых должности в государстве — посадника и владыки — стали выборными.
Особенно важным для нашей темы является то, что в начале XIII в. в числе лиц, причастных к управлению Новгородом, мы видим представителя ремесленников.
Речь идет об участии городских низов в поставлении новгородского архиепископа Антония (Добрыни Ядрейковича), которому в результате различных коллизий дважды приходилось покидать кафедру.
Первое его назначение произошло вскоре после известного восстания 1209 г. Последний раз он был смещен в 1225 г. На его место был назначен за взятку некий Арсений. Но «простая чадь» устроила вече и прямо с веча отправилась на владычный двор. Арсения «… акы злодѣя пьхающе за воротъ выгнаша, малѣ ублюде богъ отъ смьрти…» Архиепископом в третий раз (в данном случае по воле народа) стал Добрыня Антоний[990].
Самое интересное заключается в том, что вместе с Добрыней Антонием восставший народ «введоша на сени» двух новгородцев Якуна Моисѣевиця и Микифора Щитника. Победа народа увенчалась тем, что ближайшим помощником владыки становится поставленный во время восстания ремесленник Никифор, мастер по выделке щитов. Это событие по своим результатам очень напоминает возведение на владычный стол в XIV в. Василия, опережая его на целую сотню лет.
Если привлечь западноевропейские аналогии, то можно отметить, что в этом же самом 1228 г. восстание ремесленников в Болонье закончилось их частичной победой, цеховые корпорации получили право представительствовать в городском совете. Дело, разумеется, не в случайном совпадении даты, не в том, что в 1228 г. в Новгороде и в Болонье произошли одинаковые по содержанию и результатам явления, а в том, что история русских ремесленных городов в своих общих чертах совпадает с историей передовых городов Запада.
История городских восстаний уводит нас в XI в., когда одновременно с восстанием 1068 г. в Киеве там же был убит своими холопами Новгородский епископ Стефан, а в самом Новгороде происходили какие-то не вполне ясные нам события, связанные, с одной стороны, с епископом Лукой Жидятой и его холопом Дудиком (1058), а с другой стороны, с князем Глебом Святославичем.
Значительно яснее и определеннее киевские события 1113 г., в которых мы вправе предполагать активное участие ремесленников. Интересно, что упоминавшаяся нами выше апелляция к народу двух подмастерьев-живописцев, лишившихся заработанных денег, имела место в ближайшее время после восстания 1113 г.
Речи этих обиженных были достаточно смелы. Так, они не стеснялись разоблачать монастырское измышление
