— то ещё, за что я себя больше чем ненавижу. Знаю, это пройдёт. Моё чувство вины со временем истончится. И страшно, что останется после. Я хочу её любить. Порой до невыносимого. Мне стоит только вспомнить осознание той неминуемой утраты, и я уже люблю это милое, доброе, родное и невинное создание с ушками. Гордое и честное.
Может, не мыслить потерю, это и есть самая настоящая любовь?
А может, кого действительно любим, того и мучаем?
Так не у всех… нет. Это только у меня. Потому что я тот ещё урод.
Вновь терзает другое. Штормит и бросает из крайности в крайность. Мысли лезут, как живые, и их мне до отчаяния не нужно проговаривать в своём мозгу. И чем больше я хочу этого избежать, тем сильнее они прилипают.
Снова думаю о ней…
Почему мне кажется, что принцесса с ним так и не переспала? Лучше бы так, если такое возможно. Но она же суккубка! Для них секс — это национальное блюдо. Снова мои наивные надежды на чудо. В этот момент я прячу от неё глаза и пытаюсь выровнять дыхание.
Крис, хватит.
Но мысль одна не отпускает. За два года у них не появилось детей. Ни королю, ни кому другому это не видится странным? Все молчат, ни одной сплетни об этом. Словно есть некий секретный указ, запрещающий любые упоминания и намёки о том, что Фейрат действительно стреляет теперь холостыми. Здесь подобные вырезания сплетен королём практикуются.
С наследным принцем что — то не то. Может, я раньше этого не замечал, будучи растерянным и слабым. Но он ведёт себя, как девочка. Стал ли он слабее, когда связался с Имиреттой? Видимо, я чего — то не понимаю.
Совет продолжается. Большую часть времени обсуждают подготовку рекрутов и ресурсы на это. А ещё завязался спор, строить дополнительно ещё три хорошие кузни или десять хреновых. Доспехов катастрофически не хватает.
Я за десять хреновых, но мне лень даже выступать, вставляя своё словцо.
Аргирис на троне сияет и слушает с такой нескрываемой рассеянностью, что некоторые выступающие повторяют свои акцентные фразы по нескольку раз!
Нет, ему так и не удалось уговорить Джуну вернуться во Дворец, она с большей охотой ко мне бы на Утёс жить перебралась. В Леванте достаточно много мест, где можно жить, если у тебя есть деньги и хорошая поддержка. Особенно, когда новые сформированные батальоны ушли на юг в лагеря подготовки. Это тысяч семьдесят, если учитывать ещё и людей обеспечения, снялось из города практически разом.
Теперь мои воины без дела не сидят. Одни у места жительства Джуны ошиваются, типа не при делах, другие гонцами бегают. Раньше лишь один наряд был: караул Утёса, теперь прибавилось ещё два. Ну а что поделать? Временные меры.
Кроме того в Леванте развёрнута целая агентурная сеть. Вербуем местных беспризорников, мелких воров и прочих информаторов. Плачу щедро и по справедливости, оттого сеть разрастается в обширную паутину с неимоверной скоростью…
Поглядываю на Имиретту снова, так и притягивается взгляд. А ним и внезапная злость. В ней нет ничего особенного, мужик успокойся, всё. Замечаю, что суккубка сама не своя, сидит, как на иголках что ли. Да и вообще, какого лысого чёрта король согласился на предложение Фейрата?!
Наследный принц клянчил поездку в Кусубат уже какое — то время. На радостях Аргирис всё же отпустил его недавно, возможно даже понимая, что придурок идёт на поводу у Имиретты и работает в интересах другого государства. Огромная делегация повезла суккубам серебро с прошением дать войск на защиту строительства фортификаций в ущелье провинции Редуш, за которое яростно цепляется наследных принц. Уверен, это Имира подсказала, как лучше попросить у Ханы.
Деодора отправили с ним. Вот это мне вообще непонятно. Почему король обязал моего наставника сопровождать принца? Фейрата не жалко, если его там оприходуют. Мастера — то за что?
К завершению совета речь зашла о Градире, с которым в Белый сезон из — за перекрытых снегами путей через перевалы практически пропала связь. Понятно, что маги доставляли скудные послания, но переписка велась скорее односторонняя. На новые предложения Леванта Градир молчал или отписывался.
Пока идёт лёгкая полемика, я смотрю на несколько отрешённого короля. Мужик счастлив, и сколько ещё продлится эйфория?
На него и Имиретта смотрит, явно что — то подозревая. И она обеспокоена! Вот в чём дело!
Да и хрен бы с ней. Я обеспокоен, а точнее озадачен другим. «Синий глаз Дракона», доставшийся мне, будто Манна небесная, нихрена не пашет. Нет, он, конечно, светится, как прежде, вот только магией не питает. Не мог же Гунуа пустыми словами бросаться о том, что в нём резерв магии можно сделать раз в десять больше его собственного? Но факт остаётся фактом! Просто обычным прикосновением из камня ничего не высосешь. И в этом главная беда.
Нужен мастер — артефактор, который состряпает там какие — то каналы передачи и тому подобное. Это я от местных шарлатанов узнал, которые обереги господам штампуют.
В Леванте нашлись двое «неплохих» артефакторов, которых я всё же отбраковал, когда вылупились на мой кулон от Ольви, как завороженные. Хотел просто показать пример, а почуял дилетантов.
Могу ли доверить вообще кому — то из местных знания, что артефакт такой мощи теперь у меня? Взять и вручить «Глаз дракона» мастеру Леванта, чтобы сделал мне источник магических сил?
Да ни в коем случае! Это как минимум дискредитирует короля! У его сына оказалась реликвия государства, на которую раньше толпами молились. Это как если бы народ узнал, что монарх их пятнадцать лет обворовывал. Восстание, переворот, сразу все политические противники, как крысы из нор, повылазят.
Выход один.
И шанса упустить нельзя. Все пути устремляют меня к Ольви, все дороги ведут в Градир.
Я уеду ненадолго, но это даст время Нелли для размышления. Разлука должна помочь переосмыслить всё в кругу моих друзей, которые знают, каков я на самом деле. А не как прежде в обществе той, что, похоже, разжигала в «кошечке» ненависть ко мне всё это время.
Совещание заканчивается, и Аргирис вскакивает чересчур нетерпеливо, чтобы скорее свалить к Джуне.
Но, бать, подожди.
— Ваше величество! — Обращаюсь взволнованно, подняв и свой зад вместе со всеми, как это и положено.
— Говори, Кристиан, — кивает король, несмотря на недовольную морду Первого советника, который уже стал разевать пасть, чтобы сделать мне замечание, как он любит.
— Позвольте отправиться в Градир? — Прошу,
