руке.
Однако уже этого хватило для того, чтобы части мозаики начали постепенно складываться в общую картину. Поразмыслив, Кристина пришла к выводу, что рах был ни при чём — в противном случае без крови бы не обошлось, да и убитых было бы куда больше. Оставались только «большеголовые», как бы ни было сложно поверить в их разумность и умение планировать свои действия… Если, конечно, им кто-нибудь не подсказал. Но откуда тогда взялись крики, если эти паразиты предпочитали душить свои жертвы?
Ответ напрашивался сам собой: должно быть, первые убийства и были совершены без лишнего шума. Затем «серые» подняли тела, выбрались на улицу за добавкой, поднялся переполох — попробуй не закричать, когда по родной деревне начинают разгуливать ожившие мертвецы! На крики сбежалось ещё больше «серых» — и так до тех пор, пока те из них, кто каким-то чудом научился вселяться в мертвых, не заполучили себе новые тела.
— Что ты видишь?
— А? — встрепенулась от неожиданности Кристина. — Да, извини. Не подумала.
Она быстро обрисовала ситуацию, не слишком вдаваясь в подробности, чтобы не терять времени. Однако Хель проявила неожиданный для неё интерес:
— Я не чувствую этих существ. Только движение.
— Может, потому что «серые» сидят в телах? — предположила Кристина и взмолилась: — Давай потом разберёмся? Сейчас нужно понять, что с ними делать.
— Они не представляют для тебя опасности. Прикажи гвардейцам закрыть ворота. Когда эти существа окажутся достаточно близко, они умрут.
— Даже не вздумай!
Кристина чуть не подскочила от такого предложения и, прежде, чем Хель успела вопросительно наклонить голову, уже тише пояснила:
— Забудь обо мне на секунду; я для них вообще не противник. Спорю на что угодно, что наш рах сам поотрывает «серым» головы, если они подберутся слишком близко. Или ты думаешь, она поделится обедом? Не для этого они ей нужны. — Задыхаясь от волнения, она указала в сторону деревни. — План был простой и надёжный. Смотри, «серые» вовсю резвятся в предместьях, мы бежим туда — «Другая» либо убивает гвардейцев, чем здорово облегчает себе жизнь, либо просто вытаскивает нас на неудобную местность — с тем же, собственно, результатом. Но, допустим, мы — циничные сволочи, и никуда не бежим, что тогда? Тогда наши большеголовые друзья получают тела и сами идут в Формо, где, если их не остановить, начинается полный массаракш. Ты бросаешься вперёд — это же логично, только тебе они не могут причинить никакого вреда — и либо сама подставляешься под удар, либо подставляешь кого-нибудь из нас. Понимаешь, к чему я клоню?
— Она рядом, — кивнула Хель. — Наблюдает и ждёт подходящего момента. Однако пока не решается напасть.
— Точно. Но это нам даже на руку. Правда, разбираться с этими «зомби» придётся гвардейцам; я возьму на себя «серых», будем надеяться того порошка им будет достаточно. А у тебя — своя работа. Ещё раз: не лезь на рожон, не отвлекайся на ерунду — ищи раха. Рано или поздно у неё сдадут нервы, особенно когда она поймёт, что всё идёт не по плану — и вот тогда ты уже встретишь её как полагается. Только постарайся без лишних жертв, хорошо?
Хель бесстрастно качнула головой:
— Как скажешь.
За спиной раздались тяжёлые шаги — гвардейцев явно заинтриговало странное поведение Кристины и теперь им требовались ответы. Едва Эйдон остановился рядом, она обернула всё ещё тёплую бутыль рукавом стёганки и энергично её встряхнула:
— Вон там, — указала она в сторону деревни, откуда дорогу вывалился с десяток мёртвых тел. — Объясни им.
Если рассказ призрака и произвёл на гвардейцев какое-либо впечатление, они старательно это скрыли. В лице не изменился даже Мартон — а это уже о чём-то да говорило. Эйдон лишь пригладил свои пышные усы, несильно хлопнул Кристину по плечу и, на ходу бросив несколько слов — что-то о правильном выборе — увлёк Мартона за собой. Хель тоже пропала из виду, хотя Кристина даже не заметила, как и когда это случилось.
Вскоре под ногами раздался жалобный скрип и потрескивание — гвардейцы с силой навалились на тяжёлую створку ворот и затолкали её на место. Откуда-то появился и тяжёлый брус, служащий запором; им подпёрли ворота так, чтобы их невозможно было открыть снаружи. Для верности Мартон даже разогнался и на полном ходу врезался в них плечом: дерево застонало от столько невежливого обращения, но выдержало. Удовлетворённые результатом, гвардейцы принялись стаскивать к воротам заготовленное оружие.
«А вторую?» — Кристина спрыгнула с платформы и уже собиралась было указать на створку ворот, так и оставшуюся распахнутой настежь, но осеклась, сообразив, на что именно рассчитывали Эйдон и Мартон. Ворота Формо и раньше нельзя было назвать особенно широкими: даже полностью открытые, они пропустили бы не больше четырёх человек, да и то если бы те встали плечом к плечу. И всё же, даже этого было слишком много для толпы мертвецов, которые, как предполагала Кристина, сразу же попытались бы задавить противника числом и массой. Теперь, когда пространство для манёвра сократилось вдвое, гвардейцы уравняли шансы.
Пока она рассуждала, Эйдон поправил закреплённый на поясе пистолет, поднял с земли длинное копьё с широкой перекладиной под наконечником и несколько раз рассёк им воздух, разминая руки. Мартон вооружился коротким луком и, подхватив колчан со стрелами, поманил Кристину за собой на смотровую площадку. Там уложил под ногами изрядно похудевший мешочек со всё тем же красноватым порошком и окунул в него наконечник стрелы. Кристина сразу догадалась, что от неё требовалось и встряхнула вверенную ей лампу.
«Серые», как выяснилось, тоже не теряли времени даром и успели преодолеть половину расстояния, отделяющего их от Формо. Теперь можно было разглядеть не только синюшную бледность кожи, но и пустое, отсутствующие выражение их лиц, отчего-то показавшихся Кристине невероятно грустными — как если бы эти люди совершенно не желали куда-то идти, но были вынуждены подчиняться злобной воле захватчиков, поселившихся в их телах.
Послышался скрип натягиваемого лука, и Кристина восприняла это как команду. Светильник вспыхнул снова, ярко озаряя окрестности и выхватывая из темноты гротескные фигуры бывших обитателей предместий; звонко щёлкнула спускаемая тетива; стрела со свистом вошла под ключицу ближайшему мертвецу. В угасающем свете Кристина успела заметить, как тот пошатнулся, потерял равновесие, беспомощно взмахнул руками и повалился на землю, увлекая за собой соседей.
— Бесполезно, — хрипло выдохнула она, прижимая к себе горячую бутыль, чтобы хоть как-нибудь унять выскакивающее из груди сердце. Однако Мартон, казалось, был иного мнения, а потому одним плавным движением натянул лук вновь. Выбора не было, и Кристина послушно подняла лампу
