стала действовать под названием гриква. Жили они по законам буров. Гриква владели лошадьми, фургонами, ружьями и терроризировали банту под звучным именем бергенааров.
Постепенно проникали к ним и миссионеры, и путешественники. Но вплоть до начала знаменитого бурского трека эти контакты носили спорадический, приграничный характер.
Весь процесс экспансии банту, исход их из прежних мест обитания и расселение в новых местах, конечно же, объясняется ни коим образом не воздействием белых поселенцев, а ростом населения самих африканцев. Выйдя за пределы «действия» малярии и мухи цеце, в здоровом климате на равнинах они резко снизили смертность. Те болезни, которые столь широко распространены сегодня среди африканцев — оспа, корь, туберкулез, сифилис «благодаря» европейской цивилизации, ранее им не были известны.
Постоянное деление на кланы и подкланы порождало большой прирост населения. Вряд ли можно было найти тогда хотя бы одно племя, которое в течение XVIII столетия не разделилось бы на более мелкие образования и не расселилось бы на обширных территориях.
Восточное побережье Южной Африки было благоприятным для жизни. Плодородные почвы, мягкий климат, частые дожди, пастбища с сочной травой… Уже в XVII веке плотность населения там была очень высокой, что и засвидетельствовали моряки с судна «Св. Джон Батиста», разбившегося здесь в 1622 году: «К полудню мы достигли вершины горы, откуда открывался прекрасный вид на долины и реки, среди которых располагались многочисленные краали, сады и стада…»
Но это население все росло, и плодородной земли становилось все меньше…
Аналогичная ситуация складывалась и на внутреннем, плато. Но если там экспансия на юг пошла широким потоком от Калахари до Драконовых гор, то здесь, на побережье, положение было иным: ведь тут жизненным пространством племен оставался лишь узкий коридор между горами и океаном… Таким образом, фронт экспансии здесь был узок и к XVIII веку дошел до Фиш-ривер. Создался эффект «бутылочного горла» — мало кто догадался вовремя перевалить через горы, слишком велика была инерция мышления и уж очень не хотелось оказаться в чужой незнакомой стране, где говорят на непонятных языках…
Свидетельства моряков с корабля «Станивессе» подтверждают: в нижних этажах коридора «давка» образовалась значительная. Начались войны за жизненное пространство — мфекане, в результате которых выдвинулись три значительных клана, вернее даже блока племен — ндвандве во главе со Звиде, нгване — с Собузой и мтетва — с Дингисвайо.
Но прежде чем мы обратимся к истории взаимоотношений этих кланов, взаимоотношений, ставших без преувеличения основой дальнейшей истории всего региона, нужно сказать несколько слов об этом интереснейшем явлении в истории Южной Африки — мфекане, породившем множество споров.
В период колонизации распространился взгляд, что африканские народы застыли в своей истории, будто бы у них не было «ресурсов для автономного развития» и, соответственно, самой истории как таковой не было. Даже поверхностный взгляд на мфекане показывает несостоятельность такого утверждения. Этот процесс серьезных социально-политических и военных изменений и реформ в глубине африканского общества развивался с удивительной скоростью. Иногда говорят, что мфекане была порождена белыми на Капе. Загадочного «белого советника» при Дингисвайо возводят в ранг родоначальника всех преобразований в зулусском обществе. Пошло это, видимо, от Т. Шепстона, британского чиновника, который первым высказал идею, будто бы Дингисвайо побывал на Юге и «позаимствовал» у англичан их военные достижения, перенес их, так сказать, на зулусскую почву. Но сомнительно не столько то, что вождь мтетва побывал на Капе, сколько факт, что изменения во всех областях жизни нгуни произошли благодаря англичанам. На самом деле, они зародились в недрах их традиционного общества и даже отдаленно не похожи на европейские. Достаточно вспомнить, что полки, построенные по возрастному принципу, появились почти одновременно у всех нгуни и стали как бы естественным ответом на менявшиеся условия жизни.
Более правдоподобным кажется на первый взгляд другое: именно экспансия колонистов с Капа, стычки с коса и «закупоренная горловина» на юге повлияли на развитие мфекане. По этой версии, отливная волна с юга, откатившись от Фиш-ривер, создала предпосылки для перенаселения в Зулуленде, а это, в свою очередь, ускорило революцию в военном деле. Казалось бы, все просто. Но напрашивается вопрос — если закрытие границы стало причиной демографического взрыва и военных реформ в Зулуленде, то почему же этого не произошло у самой южной границы, где на сотнях квадратных километров жило огромное количество народа?
Итак, главной чертой этой социальной революции в ее центре было приспособление обрядов инициации для военных нужд и создание постоянной армии на основе института возрастных классов. Это стало реакцией на постоянную угрозу войны, и не последнюю роль сыграло то, что нгуни познакомились с уже имевшимися у сото задатками такой организации. Молодежь набирали в полки по возрастному принципу со всех концов племенной ойкумены, и это давало огромную власть в руки вождей. Стал процветать деспотизм. Это повлекло за собой и административные реформы. Наметился переход от власти «королевского дома» к «администрации» — индунам, лично избираемым вождями и полностью от него зависящим.
Ндебеле (или матабеле), как «побочная ветвь» зулусов, унаследовали их систему, но нужно помнить, что у зулусов полки, сформированные по возрастному принципу, представляли армию внутри общества. Это была всего лишь часть населения, и кроме этого наряду с военной машиной имелась еще и гражданская администрация. У ндебеле же армия переросла рамки государства: наоборот, оно стало частью армии. У ндебеле полки создавались уже по наследственному признаку, они потеряли свой возрастной характер и превратились в территориально-административные единицы, где военачальники приобрели статус гражданских вождей.
Рост военной активности у зулусов сопровождался изменениями морального плана. Значительно улучшилась дисциплина. Все путешественники единодушно отмечали разительные отличия зулусов от окружающих племен. Исчезли такие, казалось бы, неистребимые привычки, как попрошайничество подарков у европейцев, любопытство стало сдержаннее, появилось достоинство в общении с соседями. Наряду с этим возникло и определенное безразличие к человеческой жизни, особенно когда речь шла о человеке извне.
Но, вероятно, самым значительным результатом мфекане в политическом смысле было другое. Племя, основанное на кланах, переросло в нечто большее — соединение племен различного этнического происхождения. Забегая вперед, скажем, что Чаке за десять лет удалось создать буквально единый народ, и поныне, в XXI веке не потерявший ощущения своей монолитности!
В начале, нашего рассказа мы обещали вернуться к экспедиции лорда Каледонского. Теперь настало время.
…Первые искры мфекане разгорелись в Натале, далеком от глаз европейских поселенцев. В прибрежных районах к югу от Белой Умфолози жил большой клан мтетва. Он принадлежал к группе тонга-нгуни, которые брали себе жен из окрестных кланов — в их языке были замечены элементы языка тонга. Всего их
