колено, но принес незабываемые ощущения при ходьбе. С каждым шагом я все ускорялся, и вот перешёл в стремительный бег, пользоваться тросами не было никакого желания. Руки болели как будто их оторвали, а мозг кипел, и потому, несмотря на то что я мог поймать снайперскую пулю, снял шлем. Как все-таки прекрасен мир, когда дует холодный горный ветерок.
Доклад полковнику прошел под ругань Чихеро, которая все никак не смогла уснуть и переживала за меня, она могла бы пойти со мной, она всегда хотела на каждую ликвидацию идти со мной, но я смог её убедить в том, что мне ничего не грозит и она нужна в дивизии. Ох, какой она мне учинила молчаливый скандал. Почему молчаливый? Да потому что она не сказала мне и слова, но вот обрывки мыслей, что я ловил, и те взгляды, которые она на меня бросала, и врагу не пожелаю. Но она и сама четко понимала, что она единственный щит, и сама первая мне заявила, что не бросит дивизию, когда я даже не помышлял о том, чтобы бросить солдат и раненых владеющих.
— Ну что, господа офицеры. — Обратился ко мне с Чихеро Полковник, он был не то что серьезен, я чувствовал, что в нём горела надежда. — Что вы думаете? Я знаю совершенно точно, нам нужно противоядие, до Имперских войск мы доберемся и без него, но доберутся далеко не все.
— Ночью нападать нельзя. — Хмуро сказала Чихеро. — Пока мы с Дэйчиро будем действовать, некому будет делать инъекции противоядия.
— А вы и не пойдете одни. — Совершенно спокойно, ответил полковник. — Дивизия будет поддерживать вас и проведет маневр чтобы ударить неожиданно, да и не ожидают они от нас хоть какого-то сопротивления.
— Дивизия небоеспособна, полковник. — Полковник заскрежетал остатками зубов, он знал, что я прав. Я посмотрел на Чихеро и добавил. — И я пойду один.
— Я тебе сейчас нос откушу, один ты не пойдешь. — Чихеро имела своё мнение и ее слова были не просто угрозой, она сейчас в своих мыслях очень хотела сделать мне очень и очень больно. — Послушай-ка меня, демон ты плюшевый, если ты думаешь, что тебе будет так вечно везти то это не так. В том бою ты не сдох по нескольким причинам. Первая, сильнейших противников перебил силой психокинетика генерал Дао, вторая, полковник тоже внес свою лепту, оставив только средних владеющих, так что остались лишь те, кто были тебе по силам, а наше усиление состояло только из середнячков. Третья причина того что ты еще жив, это я, я неустанно приглядывала за тобой в начале, да и большинство семидановых и восьмидановых на моем счету, а ты уже уничтожал тупое мясо пустых, и только парочка слабеньких владеющих на твоем счету.
— А что ты тогда скажешь о тех отрядах ликвидации, что погибли от моей руки? — Меня начала злить ее реакция и ее слова, а особенно тон, да и не был я с ней согласен.
— Лейтенант успокойтесь, капитан Чихеро Шосе в чем-то права, — Слова полковника заставили меня немного остынуть, и я ждал пояснений, а полковник не спешил, я чувствовал, как он собирается с силами, разговор ему иногда давался не легко. — Лейтенант, вы прирожденный дуэлянт и убийца, ваши силы дополняют друг друга, но вот использовать вас как оружие массового поражение глупо, вы хирургический инструмент, вы сможете ликвидировать очень сложные цели, но вот нападение на огромную массу людей принесет вам только смерть, вы просто неспособны забирать жизни тысячами. А вот капитан Чихеро бьёт по площадям и прекрасна в защите большого скопления людей. Вам понятен ход моих мыслей, лейтенант?
— Понятен, господин полковник. — Он прав, сила Чихеро делает ее прекрасным полковым оружием, но и она слаба, то, что, как я догадываюсь, хочет сделать полковник. — Это самоубийство.
— У нас нет шансов при прямом столкновении, как ты сказал они считают нас полком, и это значит, что они не знают сколько в кузовах машин людей. — Полковник сплюнул на пол кровавый сгусток, и утерев единственной рукой остатки губ кровожадно улыбнулся острыми осколками зубов. — Пусть они гонятся за полком что будет от них убегать, а остальная часть дивизии встретит их на своих условиях.
— Это же… — Тихо, практически шепотом произнесла Чихеро. — Генеральное сражение.
— Генеральное, и я надеюсь, что последнее сражение для тех, кто пойдет с нами. — Сказал полковник. — Капитан Чихеро, проследите чтобы Лейтенант Дэйчиро отдохнул. Вечером, когда самолёты доложат противнику что полк, не остановился на ночь, мы должны быть готовы нанести удар тем, кто последует за полком, стремясь не допустить того чтобы мы якобы взорвали перевалы.
Машина мерно покачивалась на бездорожье, в кузове замыкающего колонну грузовика был только я и Чихеро. Она посматривала на меня и постоянно краснела, и длилось это уже около часа. И вот она на что-то решилась и её румянец на щеках то вспыхивал, то пропадал, заменяясь бледностью. Подойдя ко мне, она села рядом и взяла мой снятый с бронекостюма шлем и надела также молча, я не стал ей мешать, боясь спугнуть её решимость. Защелки намертво пристегнули шлем. Она постучала по нему своим кулачком, как будто проверяя его на прочность.
— Слушай меня, Дэйчи, внимательно, и пожалуйста ничего не говори. — Чихеро смотрела на меня с такой мольбой что мне аж страшно стало, она начала заламывать свои руки пытаясь успокоить себя. Обрывки мыслей, что доносились до меня, только путали меня. Он не поймет. Я не сошла с ума, а вдруг это последний раз что я его вижу? Я боюсь, мне страшно.
— Понимаешь, я знала, что рано или поздно моя сила начнет менять меня, ты же знаешь, что бои не проходят бесследно, но есть нечто что важнее для меня чем сила, но я не могла осуществить свою мечту и в этом виноват ты!
На минуту девушка замолчала, а в ее мыслях царила такая буря эмоций и мыслей что я не понимал, как можно чувствовать все цвета радуги, от темных эмоций до самых светлых, и я даже чувствовал что-то такое знакомое, на подобие того что иногда ловил от Каори и Эйко.
— Никому, слышишь, никому не рассказывай то, что я сейчас расскажу тебе. Кивни, если никому и никогда не расскажешь. — Я кивнул, девушка резко прильнула ко мне и шепотом начала говорить мне в щель для воздуха, чтобы никто кроме меня не расслышал. — Я меняюсь и это мое решение, и те, кто должны были остаться после меня, в этом решении
