* * *
– За нами идут, суки! – комментировал Костоправ, наблюдая за преследователями. – На весла сели, падлы! Догоняют, ублюдки!
И действительно – викинги, видимо не удовлетворенные силой ветра, начали грести. А гребли морские разбойники сильно и умело. Длинные весла с широкими лопастями синхронно поднимались и опускались в воду, толкая судно вперед.
«У нас так не получится», – с тоской подумал Виктор.
– Гребаные, гребаные, перегребаные гребцы! – чуть не взвыл Костоправ, наблюдая, как быстро сокращается дистанция между кораблями.
Будь у викингов исправный подвесной мотор, они, наверное, уже догнали бы угнанный драккар.
Костяника вдруг тревожно вскрикнула, указывая куда-то вперед и вправо.
Василь, навалившись всем телом на рулевое весло, резко повернул корабль. Натужно заскрипели дерево и снасти. Судно легло на левый борт, чуть не черпанув воды. Выматерился Костоправ, потерявший один из уже заряженных арбалетов и сам едва не оказавшийся за бортом.
– Какого лешего, волкопес вас задери?! – рявкнул лекарь.
– Рыбина там, – отозвалась Костяника, вглядываясь в воду справа по борту.
– Какая, на хрен, рыбина?!
– Большая, на хрен, рыбина! – огрызнулась Костяника. И выдохнула с облегчением: – Вроде мимо проплыла.
«Так вот оно что значит – «смотреть воду»», – подумал Виктор.
Во время следующего неожиданного и не менее рискованного поворота Костоправ снова разразился безудержной бранью.
– Да не ори ж ты так! – посоветовал Василь. – У морских гадов хороший слух. А мы, кажись, уже в Пролив Смерти вплываем.
Лекарь сбавил громкость, но не заткнулся.
– Не отстают, уроды, мать их! – процедил он сквозь зубы, вцепившись в корму и не отрывая взгляда от приближающегося драккара. – Упертые сволочи! Им что, этот долбаный Пролив Смерти по колено, ёпть?!
– Наверное, мы их сильно разозлили, – предположил Виктор.
– Ага, совсем нюх потеряли, заразы! Ни мутантов уже не боятся, ни берсеркеров!
– Ну, если ты нас имеешь в виду, – снова заговорил Василь, – так в рукопашную ведь викингам лезть сейчас не нужно. Подплывут на расстояние выстрела, саданут из пушек по корпусу, а потом будут любоваться, как мы тонем. В воде, знаешь ли, даже берсеркер беспомощен, как дитя.
Видимо, «расстояние выстрела» уже было достигнуто. У бомбард на вражеском судне засуетились канониры. Собственно, уже можно было стрелять и из старого оружия, но викинги, похоже, берегли дорогие боеприпасы. Наверное, их Стрельцы вступят в бой в крайнем случае. Если вообще вступят. Сейчас у Хенрика и Аскела имелись все основания полагать, что с беглецами можно справиться и так.
– В сторону! В сторону! – вдруг вскрикнула, забыв об осторожности, Костяника. Девушка яростно махала руками. И не похоже было, чтобы ее напугали приготовления викингов.
– Держись! – предупредил Василь. Помор снова навалился на руль.
Возможно, этот маневр спас им жизнь.
Бомбарды викингов пальнули в тот момент, когда судно беглецов заложило очередной вираж.
Преследователи стреляли не картечью, а ядрами. Причем стреляли далеко и довольно метко. Ядра упали в воду там, где еще пару секунд назад была корма трофейного драккара.
Грохот выстрелов заглушил и крик Костяники, и скрип снастей. И похоже, пушечная пальба привлекла внимание монстра, которого заметила их красноглазая «водосмотрящая».
Закрыв рот ладошкой, чтобы не закричать, Костяника в ужасе уставилась на воду. Судя по всему, там сейчас было нечто особенное. Виктор проследил направление ее взгляда. В какой-то момент ему показалось, будто он тоже различил среди зеленоватых волн чье-то весьма и весьма немаленькое тело.
Неведомая тварь плыла к двум драккарам, явно намереваясь атаковать…
«Кого? – билось в голове. – Нас? Их?»
Тварь все-таки выбрала драккар преследователей. Вероятно, ее заинтересовал размеренный плеск весел.
Викинги тоже заметили опасность. Воины Хенрика и Аскела начали судорожно втягивать весла, что-то закричали, засуетились на палубе. А потом…
Потом из воды – там, куда упали ядра, – показалась горбатая, покрытая частым гребнем крупных, похожих на зубы, наростов, шипов и плавников спина неведомого гиганта. Словно диск циркулярной пилы (Виктор видел одну такую, работавшую на бензиновом моторе, в княжеских мастерских), она взрезала волны и вновь ушла под воду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А еще несколько секунд спустя живая «пила» вынырнула уже под драккаром.
Викинги пытались отогнать морского гада. В округлую спину мутанта полетели стрелы и копья, из-за висевших вдоль бортов щитов ударили самопалы. Только все это твари было нипочем. Усеянная мощными зубьями спина-пила резко провернулась, резанула корпус судна поперек киля…
Драккар развалился надвое, как игрушечный кораблик. Лопнули канаты, рухнула мачта с бьющимся на ветру парусом. Посыпались в воду люди, весла, щиты.
Как живая «пила» расправлялась с викингами, Виктор уже не видел: ветер гнал их дальше. И слава богу!
* * *
То, что Пролив Смерти «кишит» тварями, как утверждали викинги, было все же преувеличением. Но с другой стороны, здесь подводные гады действительно встречались чаще, чем в открытом море, так что морской путь между Английским и Французским Котлами оказался самым опасным за все время плавания.
В спину по-прежнему дул устойчивый западный ветер, и не было нужды ни садиться на весла, ни убирать парус, ни становиться на якорь.
Они двигались вдоль южного берега Ла-Манша. Иногда заходили в укромные бухточки и заливы, прячась от крупными морских существ, которых замечала Костяника. Однако котловая суша пугала не меньше, чем воды Пролива Смерти. Жутковатые на вид деревья и доносившиеся из изуродованных мутациями лесов вопли и рев неведомого зверья отбивали всякую охоту высаживаться на берег. Даже Костоправ туда уже не рвался. Густая прибрежная растительность казалась совершенно непролазной, и, пока дул попутный ветер, все-таки предпочтительнее было двигаться по воде.
Конечно, без Костяники им пришлось бы тяжко. Красноглазая девушка почти не спала. Всматриваясь в воду, она при малейшей опасности подавала знак Василю, который как самый опытный мореход и лучший кормщик больше других дежурил у рулевого весла. Маневрировать приходилось часто и много. Драккар то жался к берегу и шел почти впритирку к скалам и отмелям, то, наоборот, поворачивал на открытую воду.
Избежать встреч с обитателями глубин, правда, удавалось не всегда. Некоторые твари оказывались не менее глазастыми, чем Костяника, более быстрыми, чем парусное судно, и при этом чрезвычайно любопытными.
Несколько раз в днище стучали снизу, словно кто-то пробовал просмоленную деревянную обшивку на вкус. Один удар оказался настолько сильным, что судно чуть не перевернулось и дало небольшую течь, которую, слава богу, удалось быстро ликвидировать.
Дважды к подводной части корабля цеплялись поднимавшиеся со дна тяжелые морские гады, из-за которых судно оседало в воду, сильно кренилось и теряло маневренность. Снизу тянулись толстые, усеянные присосками щупальца. Словно слепые змеи, они скользили по бортам и даже ощупывали палубу. Но, видимо, сочтя добычу несъедобной, обитатели глубин отцеплялись от днища и опускались в родную стихию.
Как-то на горизонте среди волн замаячил усеянный зубьями пилообразный горб, вроде того, что перерезал напополам драккар Аскела, только поменьше. Им повезло: тварь нападать не стала. Потом возле судна некоторое время кружились плавники размером с небольшую автоповозку, однако и эти неведомые рыбины тоже уплыли прочь.
Мореходы взяли за правило не шуметь. Говорили шепотом, а по возможности – вообще общались при помощи знаков. По кораблю старались передвигаться на полусогнутых, чтобы под ногой лишний раз не скрипнула доска. Небольшая команда драккара всячески избегала демонстрировать присутствие жизни на борту, надеясь, что морские хищники будут воспринимать судно как большое бревно, плывущее по воле ветра и волн.
