пророкотала Капуста. — А ты, командир, что молчишь? Лучше ты нам что-нибудь расскажи.
— Когда-то, в бытность мою еще студентом-историком, мне довелось побывать в архиве старого кино, — рассказал я. — Такие, знаете, совсем еще древние фильмы с плоским, двухмерным изображением. Достаточно интересные фильмы, если привыкнуть воспринимать мир в плоском виде. По большей части там разнообразные боевики, где хорошие парни побеждают плохих и наводят справедливость по своему разумению…
— Представляю себе, — хмыкнул Цезарь.
— Да нет, не все так уж глупо. По крайней мере — вполне волнительные истории. Но я не об этом. Так вот, я заметил, у хороших парней в конце XX века была одна коронная фраза: собираясь на последнюю, решающую битву с плохими, они всегда сентиментально оглядывались кругом и мужественно замечали — сегодня хороший день, чтобы умереть!
— И умирали? — заинтересовался Рваный.
— Нет, в древнем кино хороший конец был так же обязателен, как в нашем.
— Обычно, оставались в живых, — уточнил я. — Хорошие, конечно, оставались, а плохие умирали долго и плохо. В общем, все заканчивалось хорошо и по-своему счастливо.
— Да, в старые добрые времена в фильмах, говорят, присутствовала романтика, а не только реклама, — вставил Цезарь.
— Ну и что? Нам-то сейчас какое дело до них? — спросил Рваный.
— В сущности, никакого. Вспомнилось просто… — сознался я. — Так вот, господа легионеры штрафбата, довожу до вашего сведения, что ситуация у нас прямо противоположная.
— Это как?
— Очень просто, — объяснил я. — День сегодня — дрянной, а умереть, по всей видимости, все-таки придется.
— Остроумно! Мысленно хлопаю в ладоши, командир, — заметил Цезарь.
— Да имел я в виду такое гребаное остроумие! — определил Рваный.
— Ну, как я понимаю, выбора у нас немного, — вздохнул Педофил. — Да и тот, к сожалению, от нас не зависит.
Очень справедливое замечание.
— Кстати, командир, ты за спину смотрел? — снова спросила Щука.
За спину я смотрел. Но на всякий случай я еще глянул. Ничего нового не увидел — почти отвесные скалы, уходящие в голубую бесконечность неба. Красивые скалы, если отвлечься от всего остального…
Если бы не противник, мы бы, конечно, перевалили их на антигравах, но в нашей ситуации — нечего даже пытаться. Пока будем подниматься, дальнобойная артиллерия танков перещелкает нас на этой стене, как патентованная, самонаводящаяся мухобойка…
— И чего я там должен увидеть? — спросил я.
— Глянь на одиннадцать часов, видишь, за двумя зубцами, что-то вроде пещеры…
Пещеру эту я уже видел. Отметил. Думал. Действительно — или пещера, или очень глубокая ниша. Сканер не брал глубоко через слой камня, но то, что он нащупывал, уходило достаточно глубоко. Скорее — пещера, просто ниша, образовавшаяся под воздействием эрозии, не уходила бы так круто вниз… От нас до нее — чуть меньше километра… И пять тяжелых танковых орудий, а в точности их наводчиков все уже убедились…
Нет, не успеть, я уже думал об этом.
— Пещера есть, это точно. Только не доберемся мы до нее… — протянул кто-то, словно подтверждая мои невысказанные мысли.
— А если контратаковать? — азартно предложила Щука. — Три-четыре человека имитируют контратаку, остальные — уходят под шумок!
— Нет, не получится, — я покачал головой.
— Точно! Танкисты сначала размажут в соплю нашу гребаную контратаку, а потом снимут тех, кто ломанется в пещеру, — подтвердил Рваный. — Пять тяжелых стволов — не шутка!
— А если попробовать? Что, есть другие предложения?
— А если бы у бабушки были яйца, какое бы у нее было отчество? — не сдавался Рваный. — Здесь, по крайней мере, у нас позиция, пока казачки до нас доберутся, мы еще многих положим.
— Положим, как же… — проворчал кто-то.
Подтащат казачки ракетную установку, и кто кого потом положит ниже уровня рельефа…
Я понимал, что вся эта наша развернутая дискуссия выглядит уж слишком парламентарно, не по-военному. Конечно, есть такие моменты, когда решение должны принимать все вместе, и каждый командир просто обязан определить момент, когда необходимо отпустить вожжи. Но, по сути, все они поглядывали на меня, я это чувствовал. Слово командира всегда решающее, на том стоим, стояли и стоять будем вместе со всеми вооруженными силами…
Я тоже колебался. Смотрел на темный провал пещеры, переводил взгляд на танки… Если бы да кабы, во рту росли грибы… Нет, все равно не успеть, и так и этак… Хотя деваться больше все равно некуда, в чем-то Щука права, смелость, как говорится, города берет… Правда, не насовсем и с большими потерями…
И как раз в этот момент случилось чудо, маленькое чудо, какие иногда случаются на войне! Редко, но случаются!
— Тигр-1, Тигр-1, я — Леопард-1, как слышишь, прием?! — раздался в наушниках голос Пестрого.
— Леопард, слышу тебя, слышу тебя хорошо! — радостно откликнулся я. — Ты где?
— Здесь я, неподалеку. Со мной — четверо, отрываться пришлось по-тяжелому! — доложил Пестрый. — Вас вижу. Вы что там — загорать устроились?
— Ага, припухаем, — согласился я. — Ждем, когда совсем распухнем.
— Да вижу, вижу… Помощь нужна?
— Как там у тебя позиция?
— Нормальная позиция. Хорошая! Могу уйти в горы в любой момент. Здесь у меня скалы ниже, и ущелье ветвистое — можно смыться.
Так, это уже кое-что, соображал я. Пожалуй, это гораздо больше, чем кое-что…
— Леопард, у тебя ракеты для «рэксов» есть?
— Найдем маленько. Осталось… да, осталось двенадцать штук, — доложил Пестрый.
Молодец он все-таки! И людей увел, и даже ракеты остались!
— Тогда действительно сможешь помочь, — сказал я. — Ты вот что — ударишь по танкам, нашумишь, отвлечешь их на себя и сразу уходи в горы. Сразу — понял?! В бой не ввязывайся, никаких реальных атак, только имитация — понял?!
— Понял тебя, Тигр-1!
— Хорошо. Ударил, отвлек и делай ноги!
— Понятно. А ты куда? — спросил он.
— Да есть тут одна задумка. Попробуем под землей прорваться.
— Не понял тебя, командир?! — удивился Пестрый.
— Не важно… Главное — нас не жди, уходи сразу, курс — на точку возврата. Если повезет, там и встретимся… Всё, поехали, начинаем ровно через три минуты по бортовым хронометрам!
— Есть! Удачи тебе, Кир! Всем удачи! Даст бог — свидимся еще…
— И тебе удачи, Ивица! — пожелал я.
Кто знает, может, и правда свидимся? Чего только на белом свете не случается!
* * *
Пестрый со своими бойцами сработали четко. Атаковал, как договорились, нашумел, прогремел, словом, поднял такую бучу, что и на самом деле стало похоже — нам на подмогу движется целое подразделение. Выстреливая остатки ракет, он даже ухитрился подбить один из танков, что из «рэкса», да еще на такой дистанции, не так легко.
Полностью обмануть казачков, впрочем, не удалось. Это была первая натяжка в нашем плане,
