вы⁈ — опешил парень. — Боги, я столько слышал о ваших подвигах! Вы же единственный выживший из Сарьенского полка, ведь так?
— К сожалению, юноша, так, — показательно помрачнел я. — И именно поэтому я сегдня ищу забы… ик!…тья…
Молодой аристократ нахмурился из-за моего снисходительного обращения к нему, но быстро совладал со своей мимикой. Я же сделал вид, что ничего не заметил, сломал печать на одном из кувшинов и наполнил бокалы.
— Первый тост за павших! — провозгласил я, после чего залпом влил в себя вино.
Рафайн повторил за мной, и я сразу же наполнил наши емкости вновь.
— А что с вашей рукой, экселенс? — полюбопытствовал Аурлейн. — Зачем вы носите перчатку?
— Ты действительно хочешь знать? Ну смотри…
Рывком сдернув предмет гардероба, я продемонстрировал сплошь покрытую шрамами кисть. После магической пытки я лишился двух ногтей на пальцах. И это тоже не добавляло красоты моей конечности.
— Ох, боги… — скривился собеседник, но быстро прогнал брезгливое выражение со своей физиономии. — Это война сделала с вами? Сочувствую, экселенс.
— Ты еще остальное мое тело не видел, — ухмыльнулся я. — Веришь, нет, но у меня выше колена в ноге чужая кость.
— Немыслимо… как же так получилось?
Я принялся фонтанировать наполовину выдуманными историями, в каждой второй превознося себя. Между ними я будто бы невзначай поддевал Рафайна на тему того, что он крови не нюхал. И чем больше вина вливалось в глотку молодого аристократа, тем сильнее супились его брови.
В процессе разговора я старательно забалтывал Аурлейна и подбавлял ему в чашу дорогого вина. И к концу первого кувшина дворянин уже заметно так набрался. Взгляд его подернулся пьяной дымкой, а уголки глаз сползли вниз, как у сильно уставшего человека. А мои уколы, тем временем, становились все более неприкрытыми.
— Эх… молод ты еще слишком, мой друг! — снисходительно вещал я. — Тебе не понять меня.
— Почему вы так думаете, Ризант? — оскорбленно поджал губы аристократ.
— А что, я разве не прав? О чем говорить с человеком, который не знает, каково это, отнять чужую жизнь? Когда сталь медленно погружается в плоть, и горячая кровь брызжет на руки… Это поворотный момент, который меняет тебя навсегда.
— Вы, конечно, верно заметили, что мне не доводилось принимать участие в сражении, но с чего вы взяли, что я никогда не убивал? — по-детски обиженно надул губы Рафайн.
— Серьезно? — недоверчиво хмыкнул я. — Ну расскажи, как это было?
— Не считаю это уместным, — открестился дворянин.
— Ну, дело твоё…
Подошла очередь второго кувшина. И Аурлейн совсем уж расслабился. Он растекся по креслу, словно его скелет размягчился. Про своих друзей, которые должны были присоединиться к нему, парень окончательно забыл. Сейчас я целиком занимал его интерес, прочно удерживая фокус внимания. Постепенно между нами установился совсем уж доверительный диалог. И когда вино закончилось, я предпринял новую попытку разговорить соседа по столику.
— Не желаешь еще вина, Рафайн?
— Не отк… не откажусь, — пьяно отозвался тот.
— Отлично! Тогда я схожу… Ах, пожри их Абиссалия! Кажется, я на мели! — пробормотал я, хлопая себя по карманам. — У тебя не найдется пары монет?
— Боюсь, что нет, эк… эк… экселенс, — с трудом произнес тот.
— Дерьмо… что ж делать? О, идея! Видел когда-нибудь такое?
Моя ладонь нырнула в подкладку камзола и выложила на стол крохотный бумажный конверт, размером не превышающий спичечный коробок. Сверху его запечатывала капелька темного сургуча с оттиском замысловатой буквы «М». Именно в таком виде я отпускал свою Ясность на черном рынке Клесдена.
— Это… то о чем я думаю? — от удивления Аурлейн аж слегка протрезвел.
— Да. Самое чистое зелье на всем континенте. Доводилось пробовать?
— Кхм… нет, экселенс. Только слышал, — жадно сглотнул слюну парень.
— О-о-о, завидую тебе! Первый раз он самый необычный! — мечтательно закатил я глаза. — Ты будто бы переосмысливаешь все свои прожитые годы. Находишь ответы на давно позабытые вопросы, вспоминаешь то, что уже и не чаял. Но самое главное — тебе открывается будущее. В переносном смысле, конечно же. Эта штуковина не зря называется «Ясностью». С ней твои мысли станут такими кристально чистыми, что можно спрогнозировать, что с тобой случится через год!
Я подался вперед, понижая голос до шепота:
— Я знаю одного экселенса, который под действием зелья предсказал падение цен на пшеницу. Представляешь, сколько он смог на этом заработать?
— Вы рассказываете очень крас… крас… красноречиво, Ризант… — загорелись глаза Аурлейна. — А я мог бы попробовать эту… это чудесное снадобье? Я полагал, что ст… ик! стоит оно невероятно дорого…
— Всё так, но оно окупает каждый потраченный солнечник. Ты мой добрый друг, Рафайн, а я для своих друзей не жалею ничего! Есть только одна загвоздка, которую я вынужден выяснить. Помнится, ты утверждал, что отнимал чужую жизнь? Ты не шутил?
— Нет, экселенс, я сказал пр… правду, — настоял на своем собеседник.
— Что ж, не обессудь, но ты должен мне рассказать, как это было. А я уже решу, сколько Ясности тебе можно будет засыпать за веко. Ведь если неправильно подобрать количество порошка, то ты снова переживешь тот кошмар как наяву.
На лице Аурлейна отразились сомнения. Все-таки, если он действительно сгубил Ульку, то это не тот поступок, которым захочет похвастаться высокородный. Но награда за откровенность была слишком соблазнительна. Кроме того, на протяжении всего разговора я проталкивал единственный тезис — убивать незазорно. Это почетно, невзирая на то, кто находится на острие твоего клинка.
— Не бойся от меня порицания, Рафайн, — подтолкнул я колеблющегося аристократа. — Я совершал невероятно ужасные вещи, чтобы быть кому-то судьей. Кроме того, ручаюсь, что наутро я даже не вспомню о нашем разговоре. Слишком уж много выпил…
— Это была какая-то молодая просто… людинка, — выпалил дворянин, убежденный моими аргументами. — Я даже не знал её имени.
— Но ты запомнил, как она выглядела? Я вот свою первую жертву никак не могу забыть.
— Да… она была весьма мила собой, но ничего особенного. Каштановые волосы, серые глаза. А, еще родинка вот тут, над щекой…
Я слушал исповедь ублюдка и понимал, что он описывает Ульку. Всё-таки не промахнулся Эрмин…
— Что ты испытал при этом? — глухо осведомился я, сдерживая клокочущий в
