мрак и тишина. Капли воды падали с сосулек длиной в несколько футов, изредка издавая звенящий звук, нарушавший тишину.
Внезапные шаги вторглись в сонную тишину, спотыкаясь, словно преследуемые, словно гнались за чем-то. Он проходил через ледяные пещеры одну за другой, а затем показался молодой человек, молодой человек со смуглой кожей, в изодранной одежде, все еще перепачканный кровью. Но под длинными взлохмаченными волосами была пара сияющих глаз.
Ярута тяжело дышал, с тех пор как он вошел в Морозный лесной лабиринт, рана от меча на его теле так и не зажила, лихорадка сохранялась, окружающие пейзажи были то четкими, то размытыми в его поле зрения. Когда ему становилось хуже, у льдисто-голубых столбов даже были двойные тени в его глазах, но среди них он всегда мог видеть фигуру, которая была то далеко, то близко.
Он казался человеком, но всегда был только видом сзади. В течение двух недель он бесконечно парил перед ним, как будто какая-то магическая сила побуждала его пересечь лес и ледник. Он продолжал следовать за ним и прибыл сюда.
Но у Яруты пульсировала головная боль, мысли его были затуманены, и он мало что мог вспомнить, но он, по крайней мере, помнил своего отца, свою сестру, охотника, погибшего в тот день возле Лабиринта Морозного Леса. Этот охотник скорчился под фургоном, из раны на его груди и животе текла кровь, его тело становилось все слабее и слабее, все легче и легче, как будто он вот-вот потеряет сознание.
Голос вошел в его разум, и все, что он мог вспомнить, был нейтральным, бесстрастным голосом,
Ты хочешь жить, смертный? Встань, если хочешь жить.
Помоги мне, Пожалуйста, помоги мне, -, — вспомнил Ярута, стонал в своем оцепенении, но не получил ответа. Он закашлялся так сильно, как только мог. — Ты хочешь спасти меня?
Я не могу спасти тебя, но кто-то может.
. – Ярута широко открыл рот, чувствуя, что почти запыхался, не говоря уже о том, чтобы говорить. Но затем из его груди вырвалось холодное дыхание, частично вернувшее ему рассудок.
Вы должны прийти ко мне, штрафуйте меня, и вы можете спасти себя, только если будете делать, как я говорю.
Я дам тебе приют на время, но у тебя мало времени.
В тело Яруты была введена капля силы; он едва на мгновение открыл глаза, чтобы увидеть огромное, бледно-голубое, воображаемое изображение, стоящее перед ним и похожее на привидение. Но у него не было сил поднять голову, чтобы посмотреть на его лицо, он только успел разглядеть свободные одежды.
Зачем ты спас меня, а где остальные? –
— Вы и ваша сестра, возможно, имеете какое-то отношение к Двенадцатому наследству. Но не в этом дело, вам нужна моя помощь, а мне — ваша.
Сестра? – Ярута забеспокоился, когда услышал слово: – Сестра, она еще жива, ? –
Она не умрет, кто-то ее спасет.
А как насчет меня, я могу все еще видеть ее? –
Не волнуйся, ты воссоединишься со своей сестрой, просто делай, как я тебе говорю, –
— Но кто ты на самом деле?
Я Кристалл, как вы, смертные, любите называть меня, но я предпочитаю свое настоящее имя, Люксис. Но то, что вы видите, это не я, а просто сообщение; нужно понять, что тебе нужна моя помощь, а мне нужна твоя.
— Тебе нужна моя помощь?
— Да, мне нужно, чтобы ты подошла ко мне.
Твоя сторона? Разве ты не прямо передо мной? –
Синяя фигура не ответила, но посмотрела на него сверху вниз, а затем медленно обернулась. Ярута чувствовал, как его тело ускоряет восстановление, а голос в его разуме продолжал звать его, что заставляло его ошеломленно следовать за ним.
Они вошли в лес, один впереди, другой сзади. Как будто их вообще никто не заметил, он прошел мимо Черных Рыцарей Аррека, которые о них не знали. Потом они прошли через лес, долину, снег и ледники, не встретив ни одного демона. И каждую ночь после этого синяя фигура появлялась снова, неторопливо идя перед ним на непредсказуемом расстоянии.
Так день за днем Ярута забывал об окружающем, он даже забывал о голоде, холоде и времени. Но постепенно фигура двигалась все быстрее и быстрее, оставляя ему все меньше и меньше времени.
— Ярута, тебе нужно быстро ускориться.
Время, оставшееся для вас, истекает.
Подросток тоже постепенно узнал.
Его тело становилось все тяжелее и тяжелее, рана от меча, которая не зажила, была как болезненная метка, постоянно тянущая его нервы. Его шаги уже не были такими легкими, как когда он впервые ступил в лес, его разум был то мутным, то размытым. Большую часть дня Ярута мог лишь сохранять спокойствие в течение ограниченного промежутка времени, его зрение становилось все уже и уже, окружающий пейзаж постепенно становился немного темнее, и, наконец, настал этот момент.
Он увидел, как синяя фигура перед ним исчезла.
Его ноги подкосились, и он внезапно соскользнул по краю льда.
В темноте послышался звук катящегося колотого льда, затем быстро стихла тишина.
.
Просыпайся, просыпайся, тебе осталось не так много времени.
Проснуться- –
Мне нужна ваша помощь. –
Глаза Бренделя резко распахнулись, на его бледном лбу выступили капельки пота. – Который час, – Он посмотрел вверх в некотором замешательстве, лед над его головой все еще был великолепной теневой синевы, а в отдалении в его барабанных перепонках эхом отдавался звук, который называли – бредами Юбиуса. Свистящий звук был звуком холодного потока, проходящего через перешеек на севере, один конец каньона был просто огромным ледником, соединенным с землей.
Звук был вокруг в течение многих лет, но он все еще был так далеко, что люди часто думали, что это кричащий зверь, запертый в бездне под землей.
Брендель какое-то время подозрительно смотрел вглубь пещеры, его глаза спутались, как загадка, которую нельзя было разгадать. Он схватился за одеяло, которое, казалось, не было плотно прилегает, и тут же понял, что только что спит.
Ему приснился странный сон, в котором он увидел множество людей, идущих по блестящему снежному полю, одетых в странную одежду, черно-белые мантии, верхом на бескрылых драконах, и постепенно их окружали эти черные, огромные, похожие на обелиски здания со странным металлическим блеском. блеск, покрытый паутинообразной кристаллической сеткой. Брендель узнал в нем обломки Милоса. Говорили, что чем дальше в центр ледника, тем больше будет таких обломков.
Брендель видел во сне именно эту сцену, он видел тех людей, проходящих
