Читаем без скачивания Лавка древностей - Чарльз Диккенс

Он проснулся. Ощущая во всем теле покой, несравнимый по сладости даже со сном, он начал постепенно припоминать свои недавние муки и подумал: «Долго же тянулась эта ночь… уж не бредил ли я, чего доброго?» Потом машинально поднял руку и удивился, почему она такая худая, словно высохшая, а кажется тяжелой. И все же на душе у него было легко и спокойно, и, не утруждая себя дальнейшими размышлениями по поводу руки, он продолжал лежать в полузабытьи до тех пор, пока его внимание не привлек чей-то кашель. Неужто дверь осталась вчера незапертой? Значит, в комнате есть кто-то еще? Странно! Но думать об этом тоже было лень, и, наслаждаясь блаженным отдыхом, он стал машинально разглядывать зеленые полоски на кроватном пологе, которые почему-то представлялись ему сочной травой, а желтые просветы между ними — усыпанными песком аллеями, и все это вместе взятое образовывало в его воображении уходящую вдаль перспективу красивого, строгого парка.

Он долго гулял по этому парку и успел забрести бог знает куда, как вдруг кашель послышался снова. Аллеи тут же превратились в полоски; он чуть приподнялся в постели и, отдернув полог, выглянул из-за него.

Комната все та же, свеча еще горит, но откуда взялись эти склянки и миски, белье, развешанное у огня, и прочие принадлежности, обязательные возле ложа больного? Никакого беспорядка, все чисто, и вместе с тем все совсем по-другому, чем было вчера вечером, когда он ложился спать. А какой свежий воздух! Прохладный запах лекарственных трав и уксуса, пол только что сбрызнут водой, и… кто это? Маркиза?

Да! Играет сама с собой в криббедж. Вот она — сидит за столом, такая сосредоточенная, изредка покашливает, но сдержанно, видимо боясь разбудить его, тасует карты, снимает, сдает, подсчитывает взятки, передвигает колышки, как самый заправский игрок, постигший тайны криббеджа с колыбели! Мистер Свивеллер созерцал это зрелище несколько минут, потом выпустил полог из рук и снова откинулся на подушку.

«Мне снится сон, — подумал Ричард, — самый настоящий сон. Вчера вечером у меня были руки как руки, а сейчас они почти прозрачные на свет, точно яичная скорлупа. Если же это не сон, значит я проснулся среди ночи, но — увы! — не лондонской, а какой-нибудь из тех, которых ровным счетом Тысяча и Одна. Впрочем, я сплю — несомненно сплю!» Тут маленькая служанка снова кашлянула.

«Поразительное дело! — подумал мистер Свивеллер. — Впервые слышу во сне настоящий кашель. Такие вещи, как чиханье и кашель, мне как будто никогда раньше и не снились. Вероятно, такова природа сновидений, что в них никто не чихает и не кашляет. Вот опять… опять! Н-да! Мой сон помчался галопом».

Решив проверить, в каком он все-таки находится состоянии, мистер Свивеллер после некоторого раздумья ущипнул себя за руку.

«Это уж совсем странно! — удивился он. — Вчера в постель лег довольно упитанный молодой человек, а сейчас ухватиться не за что. Ну-ка, выглянем еще разок».

В результате дополнительного осмотра комнаты мистер Свивеллер убедился, что его окружают совершенно реальные предметы и что он видит их наяву.

— Тысяча и Одна ночь, и дело с концом! — сказал Ричард вслух. — Я попал в Дамаск или в Каир. Маркиза — добрый джинн, который поспорил с другим джинном, кто самый красивый молодой человек на свете, а следовательно, кто больше всех годится в женихи китайской принцессе, и перенес меня сюда вместе с комнатой и со всем моим скарбом на предмет сравнения. Может быть… — мистер Свивеллер томно повернул голову на подушке и посмотрел на край постели у самой стены, может быть, принцесса все еще… Увы! Она исчезла!

Не удовлетворившись таким объяснением, ибо, даже будучи правильным, оно не разрешало до конца некоторой таинственности этой истории и возникавших в связи с ней неясностей, мистер Свивеллер снова откинул полог с твердым намерением при первом же удобном случае заговорить со своей гостьей. Такой случай вскоре представился. Маркиза сдала, открыла валета и прозевала взятку, что вынудило мистера Свивеллера крикнуть изо всех его слабых сил: — Два колышка вниз!

Маркиза так и подскочила на месте и захлопала в ладоши.

«Ну, разумеется, Тысяча и Одна ночь, — подумал мистер Свивеллер. — Там всегда хлопают в ладоши, вместо того чтобы позвонить в колокольчик. Сию минуту появится сотня черных рабов с кувшинами на голове, полными драгоценностей!» Впрочем, маркиза захлопала в ладоши, видимо от радости, ибо тут же вслед за этим она засмеялась, потом залилась слезами и воскликнула отнюдь не на цветистом арабском диалекте: — Я так рада, так рада, просто не знаю, что и делать!

— Маркиза, — медленно, словно в раздумье, проговорил мистер Свивеллер, — будьте добры подойти поближе. Не откажите также в любезности сообщить мне, где мой голос, — это первое. И второе: я был в теле, куда же оно теперь девалось?

Вместо ответа маркиза грустно покачала головой и снова заплакала, вследствие чего мистер Свивеллер, сильно ослабевший за время болезни, почувствовал, что у него тоже защипало глаза.

— Судя по вашему поведению, маркиза, — после паузы сказал Ричард, улыбаясь дрожащими губами, — и по общему виду моей комнаты, я был болен?

— Да еще как! — ответила маленькая служанка, утирая слезы. — И такую околесицу несли, не приведи господи!

— Да? — сказал Дик. — Значит, я был опасно болен?

— Чуть не померли, — ответила маленькая служанка. — Я думала, вам уж никогда не полегчает. А теперь, слава богу!

Мистер Свивеллер долго молчал. Когда же дар речи вернулся к нему, он спросил, сколько это все продолжалось.

— Завтра как раз три недели, — ответила маленькая служанка.

— Три — чего?

— Недели, — с ударением повторила маркиза. — Три долгих, долгих недели.

Услыхав о приключившейся с ним беде, Ричард вытянулся на кровати во всю длину и снова погрузился в молчание. Тем временем маркиза оправила ему постель, убедилась, что руки и лоб у него холодные, и, придя в восторг от такого открытия, снова всплакнула, после чего поставила чайник на огонь и принялась поджаривать хлеб тонкими ломтиками.

Мистер Свивеллер следил за ней, полный признательности, дивясь, что она чувствует себя здесь совсем как дома, и мысленно рассыпался в благодарностях перед Салли Брасс за такое внимание к себе. Кончив свои приготовления, маркиза накрыла поднос чистой салфеткой и подала больному большую чашку слабого чаю вместе с гренками, которыми, по ее словам, доктор позволил ему подкрепиться сразу же после пробуждения. Потом она взбила ему подушки, проявив при этом не столько ловкость опытной сиделки, сколько заботливость, и с чувством величайшего удовлетворения стала смотреть, как Ричард, то и дело отставляя чашку в сторону, чтобы пожать ей руку, принялся поглощать свой ужин с таким аппетитом, какого при любых других обстоятельствах не могли бы пробудить в нем самые изысканные яства на свете. Приняв от него посуду и снова оправив ему постель, маленькая служанка села нить чай сама.

— Мадкиза, — сказал мистер Свивеллер, — как поживает Салли?

Она скорчила хитрую-прехитрую рожицу и замотала головой.

— Неужто вы с ней не виделись последние дни? удивился Дик.

— Господь с вами! — воскликнула маленькая служанка. — Да я от них убежала!

Мистер Свивеллер повалился навзничь и пролежал так минут пять. Потом он постепенно принял сидячее положение и осведомился: — А где же вы живете, маркиза?

— Как где? — воскликнула маленькая служанка. Да здесь, у вас!

— О-о! — протянул мистер Свивеллер и снова повалился навзничь, будто сраженный пулей.

Он лежал неподвижный и безмолвный довольно долгое время, но когда маркиза кончила ужинать, убрала посуду и подмела очаг, попросил ее знаком сесть на стул возле кровати и, позволив снова подпереть себя подушками, приступил к дальнейшему разговору.

— Итак, — сказал Ричард, — вы убежали из дому?

— Да, — ответила маркиза, — а они сделали бубликацию.

— Простите, — сказал Дик. — Что они сделали?

— Бубликацию… — повторила маркиза. — Ну, знаете, в газете.

— Ах, понимаю! — сказал Дик. — Публикацию? Маленькая служанка молча закивала головой и подмигнула ему. Глаза у нее были такие красные от бессонных ночей и слез, что, кажется, сама трагическая муза и та подмигнула бы с большей убедительностью. И Дик почувствовал это всем сердцем.

— Расскажите мне, — продолжал он свои расспросы, — почему же вам вздумалось прибежать именно сюда?

— Да знаете, — ответила маркиза, — вы от нас ушли, и у меня совсем никого не осталось, потому что жилец так и не вернулся домой, а где вас обоих искать, я ведать не ведала. Вот однажды утром, когда я…

— Торчала около замочной скважины? — подсказал мистер Свивеллер, заметив, что она мнется.

— Ну, торчала! — призналась маленькая служанка, утвердительно кивнув головой, — Вы и так про меня все знаете. Ну вот, торчала я около замочной скважины и слышу, какая-то женщина говорит в конторе, что она живет там-то и там-то и сдает вам комнату, а вы лежите в горячке, и не придет ли кто-нибудь за вами ухаживать. Мистер Брасс как отрежет: «Это меня не касается», и мисс Салли говорит: «Он, правда, малый забавный, но меня это тоже не касается». Тогда та женщина ушла и как хлопнет дверью, только держись! А я в ту же ночь убежала и прямо сюда, сказала вашим хозяевам, что вы мой брат, и они мне поверили, и вот я теперь и живу здесь.