— Мое почтение, господа! — сказал он, приблизившись.
Стражники подняли головы.
— Подсаживайся, приятель, — сказал один из них. — Деньги есть — сыграем!
— Я с Оранжевого алтаря, — сказал Скампада, не ответив на приглашение. — Там побывали уттаки. Погибло много людей.
Наступила тишина. Стражники вникали в слова приезжего. Наконец один из них сказал.
— Туда выступил племянник его величества с тремя сотнями отборных воинов. Разве ты их не встретил по пути?
— Уттаки пришли на день раньше, — опустил глаза Скампада. — Я видел бой, но не стал дожидаться его окончания.
— Да ты, я смотрю, попросту наложил в штаны, приятель! — высказался стражник. — Смазал оттуда, что есть духу! Чтобы наши парни, да не навешали этим уттакам — быть того не может!
Скампада поджал губы. Он давно знал, что дураку и самая ценная информация не впрок, но как человек чести чувствовал себя обязанным сообщить о случившемся. Теперь эта обязанность была выполнена.
— Я не воин, я всего лишь паломник, — ответил он стражнику. — Завтра сюда придут беженцы с алтарного поселка. Его величеству будет удобнее позаботиться о них, если он узнает это заранее. Прощайте, господа!
Скампада прожил в Келанге последние пять лет, с тех пор, как обстоятельства вынудили его покинуть Босхан. Он обосновался в торговом доме Келанги, единственном на острове. Этот дом был построен на налоги с горожан и считался городской собственностью. Его длинное мрачноватое здание располагалось рядом с главным келангским рынком. В доме были гостиничные комнаты для приезжих купцов, комнаты для деловых переговоров, а также ресторан и трактир. Скампада, человек весьма компанейский, целые дни просиживал в комнатах для переговоров, высматривая возможность поболтать с тем или другим посетителем.
Из умело нацеленных бесед и обрывков чужих разговоров сын первого министра составлял полную картину текущего положения на рынке. Он обобщал полученную информацию, делал выводы и благодаря этому мог предсказывать, как пойдет торговля тем или иным товаром, советовать, где, когда и что выгоднее продавать в этом сезоне. Многие купцы прекрасно знали Скампаду и нередко пользовались его советами, чтобы улучшить торговлю.
Скампада не давал полезных советов бесплатно. Если купец был новичком и не догадывался, как себя вести, сын первого министра со скучающим видом говорил: «Ну, такие вопросы на голодный желудок не обсуждаются». Купец вел Скампаду в ресторан и за хорошим обедом начинал разговор о своем деле. Когда требовался особо ценный совет, Скампада качал головой, говоря: «Этот вопрос требует тонкого подхода». Собеседник догадывался и выкладывал на стол золотые монеты, одну за другой, пока сын первого министра не находил подход достаточно тонким и не брал монеты со стола. Серебра Скампада не брал никогда — он ведь был консультантом, а не каким-нибудь вульгарным осведомителем.
Несмотря на то что Скампада всегда имел заработок, этот заработок был не так велик, чтобы спокойно глядеть в будущее, да и постоянное проживание в гостинице обходилось недешево. Поэтому, когда Шиманга отыскал Скампаду в торговом доме и предложил ему работу, тот взялся за нее в надежде поправить свои денежные дела.
Оказавшись в Цитионе, Скампада увидел возможность устроиться куда лучше, чем ему удавалось до сих пор. О Берсерене он и вспоминать не хотел, зато поморщился, вспомнив бывшего правителя Босхана, грубую скотину, мужа красавицы и умницы Дессы. Там, в Босхане, сын первого министра впервые до конца прочувствовал, что значит — не иметь ни законного имени, ни собственной крыши над головой. Жизнь в торговом доме, обеспечивавшая ему и хлеб, и известность среди келадских торговцев, все же напоминала жизнь бездомной дворняжки, всегда готовой схватить брошенный кусок.
Правитель Цитиона, человек образованный и порядочный, показался Скампаде приятным исключением в этом испорченном мире. Скампада задумался над тем, в каком качестве может пригодиться во дворце Норрена, и нашел, что место придворного летописца, смотрителя дворцовой библиотеки — именно то, что нужно и Норрену, и ему самому. Сын первого министра при каждой возможности заводил с правителем разговоры о том, что библиотека содержится беспорядочно и небрежно, что без надлежащего ухода могут пропасть ценные рукописи, и добился полного понимания со стороны Норрена. Если бы не этот, так некстати подвернувшийся сын Паландара… но, может быть, и к лучшему, что так вышло. Задача рано или поздно потребовала бы решения.
На пути в Келангу Скампада думал о Ромбаре не менее напряженно, чем влюбленный о любимой женщине. Несомненно, сведения, подслушанные в Бетлинке, заинтересовали бы сына Паландара, но как преподнести их, не взвалив на себя новой вины? Рассказать о Синем камне в жезле Мальдека не представлялось возможным, хотя это было наиболее важным для Ромбара. Черная жрица… само собой, но чутье Скампады говорило, что этого мало. Этим можно искупить прежнюю вину и избежать преследования со стороны Ромбара, но для проживания у Норрена нужны заслуги. Нужно доказать свою ценность.
Мысли Скампады остановились на Госсаре, человеке знатного рода, вхожем во дворец Берсерена, почти как в собственный, и, как оказалось, способном заполонить Келаду уттаками ради удовлетворения своего честолюбия. «Не может быть, чтобы этот предатель ничем себя не выдал, — подумалось Скампаде. — Нужно лишь найти факты, чтобы иметь доказательства его вины». Въезжая в город, сын первого министра уже твердо знал, на что именно он будет обращать внимание, выслушивая городские сплетни.
Скампада вновь поселился на прежнем месте, в торговом доме. Прием, оказанный ему по возвращении, приятно удивил его. Управляющий самолично проводил Скампаду в одну из лучших комнат и назвал весьма невысокую цену за жилье.
— Эта торговая братия с весны замучила меня, — пожаловался он. — Подавай им господина Скампаду, а где я возьму? Комнатка как раз по вашему вкусу, живите на здоровье.
В этот день Скампада никуда не пошел. Он потребовал воды, утюг, и занялся приведением в порядок себя и своих вещей. В гостиницах он сам гладил свою одежду, и не столько из экономии, сколько потому, что не доверял такое деликатное дело небрежным гостиничным служанкам. Весь остаток дня он чистил и разглаживал, укладывал и развешивал помятые в дороге вещи, и, лишь закончив все хозяйственные дела, улегся в свежую постель, усталый, но довольный.
Наутро Скампада, в идеально отглаженном сером костюме, в идеально начищенных сапогах из хорошей мягкой кожи, появился в комнате для деловых переговоров. Он направился на свое обычное место у окна, но сесть ему не удалось. Купцы узнали Скампаду и сразу же обступили его. Сын первого министра едва успевал отвечать на сыпавшиеся отовсюду приветствия. В этот день он не узнал ничего по интересующему его делу — торговцам было не до городских сплетен, они стремились не чесать языки попусту, а получить деловой совет. На Скампаду обрушился град предложений пообедать или даже заняться обсуждением тонких вопросов, но сын первого министра, с весны отошедший от торговых дел, сослался на дорожную усталость и уговорил своих клиентов подождать денек-другой. Лишь торговцам провизией и военным обмундированием он сразу же дал совет везти товары в Босхан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
