Читаем без скачивания Многоярусный мир. Том 1. Сборник фантастических произведений - Филип Фармер

Он не смог толком придумать что ответить, но все ж попробовал. Получилось всего лишь „ну, еще рано“ и они дружно рассмеялись. Она была такой странной, такое непохожей ни на кого. Она говорила спокойно, серьезно, почти без ударений и употребляла совершенно несдержанные идиомы, словно обдумывала чужие мысли и тут же высказывала их, — А также, — сказала она, — у вас замечательные губы. Посинелые. Вам следует выбраться из воды.

— Не могу!

Она с миг подумала, отплыв от него подальше, но затем снова вернувшись на расстояние примерно в ярд:

— Где ваши вещи?

Он показал через узкое горло озеро, которое он оплыл по окружности:

— Ждите меня там, — велела она и вдруг подплыла поближе, настолько близко, что окунув подбородок, смогла заглянуть ему в глаза, — Вы должны ждать меня там.

— О, обязательно, — пообещал он и поплыл к противоположному берегу. Она осталась, держась за камень, смотря ему вслед.

Плавание, усиленное стремление, преодоление дистанции, согрели его и холод с сопровождающей смутной болью уменьшились. Затем он почувствовал укол боли в желудке и подтянул колени, чтобы облегчить ее. Когда он снова попытался вытянуть ноги, то это причинило ему очень сильную боль. Он снова подтянул колени, и боль последовала внутрь, так что о новом распрямлении ног не могло быть и речи. Он еще крепче прижал колени к животу, затем последовала еще более резкая боль. К тому времени он уже сильно нуждался в глотке воздуха. И откинув голову назад, он попытался перевернуться на спину, но при подтянутых коленях все вышло совсем не так, как надо, он наконец вдохнул, что пришлось сделать волей-неволей, но воздух куда-то пропал; он забарахтался вверх, до тех пор, пока растущее давление в его ушах не указало, что вместо этого он плывет ко дну. На него надвинулась чернота, отступила и снова надвинулась; в миг усталости он дал ей навалиться, на мгновение его окружил свет и он втянул в себя одним глотком полные легкие воздуха, а другим — воды и снова его окружила тьма, и на этот раз она осталась…

По-прежнему прекрасный в ее постели, но отуманенный морфием, безмятежный в своем вязком сне, он лежал, а в венах его роились монстры…

В углу комнаты, вполголоса, Сильва разговаривала с Кеогхом. — Ты меня не понимаешь. Ты не понял меня вчера, когда я вскричала при мысли об этой… этой операции. Кеогх, я люблю его, но я — это я. Любить его не значит, что я перестала думать. Любить его значит для меня еще больше, а не меньше. И это означает, что я могу сделать все, что могла и раньше, но только более того, и лучше. Именно поэтому я влюбилась в него. А разве ты никогда не влюблялся, Кеогх?

Он посмотрел на рассыпавшиеся по ее плечам волосы, серьезно взметнувшиеся брови, и сказал:

— Я на эту тему особо не размышлял.

— „Всегда найдется какой-то выход. Все, что ты должен сделать — подумать о нем“. — процитировала она. — Кеогх, я приняла сказанное доктором Рэтберном. После того, как вы вчера ушли, я отправилась в библиотеку и прошлась по некоторым книгам… Они оба правы, Рэтберн и Вебер. И я думала и думала…пытаясь так, как сделал бы дэдди, переворачивая все с ног на голову, искала новый путь мышления. Он не умрет, Кеогх, я собираюсь не позволить ему умереть.

— Но ты сказала, что приняла…

— О, часть его. Большую часть его, если так тебе нравится. Мы все умираем, часть за частью, по крупице, но мы же не волнуемся, ведь отмершие части заменяются. Он скоро… скоро потеряет еще гораздо больше частей, но — когда все закончится, снова будет самим собой. — Она заявила с такой уверенностью, что, наверное, сказанное звучало по-детски. Но если так, это было совсем не детством.

— У тебя есть идея, — с определенностью заключил Кеогх. Как он и говорил врачам, он узнал ее.

— Все эти… эти создания в его крови, — задумчиво произнесла она. — Та борьба, сквозь которую они проходят… они пытаются выжить. А думал ли ты когда-нибудь вот так, а, Кеогх? Они ужасно хотят жить. Подумай об этом. — Его тело тоже хочет, чтобы они жили. Оно поддерживает их везде, где они прижились. Так сказал доктор Вебер.

— Ты на что-то натолкнулась — у тебя что-то есть, — без эмоций заметил Кеогх, — но чтобы это ни было, мне думается, не мне не по нраву.

— Я хочу, чтобы ты возненавидел. Я хочу, чтобы ты сражался с этим. У тебя один из чудеснейших умов, которые я когда-либо знала, Кеогх, и я хочу, чтобы ты продумал всевозможные доводы против. И на каждый довод я найду контрдовод, и тогда мы будем знать, что нам делать.

— Тебе лучше продолжить, — с неохотой произнес он.

— У меня с Вебером этим утром состоялся ожесточенный спор, — вдруг выпалила она.

— С этим че… когда? — он бросил взгляд на часы. — Еще рано.

— Около трех или четырех, наверное. В его комнате. Я отправилась к нему и разбудила.

— Послушай, не смей делать подобных вещей с Вебером!

— Я посмела. В общем, он уехал.

Он поднялся, и редкие пятна гнева загорелись на его щеках. Он сделал вдох, выдох и снова сел.

— Тебе лучше все рассказать.

— В библиотеке, — начала она, — есть книга по генетике. И в ней упоминается об экспериментах над бельгийскими кроликами. Самки были оплодотворены не спермой, а каким-то соляным или щелочным физиологическим раствором.

— Я помню о чем-то таком. — Он привык к ее манере кругами подходить к чему-то важному. Она строила ступени диалога не как рабочий, а как архитектор. Иногда она подносила порции своего строительного материала и складывала их подле строения. Если она и делала так, то значит материал был нужен и пойдет в ход.

Он ждал.

— Самки родили маленьких крольчат и все они оказались также женскими особями. Самое интересное то, что они были практически идентичны друг другу и матери. Рисунок сетчатки глаза был так схож, что даже экспертов можно обмануть их фотографиями. „Невозможная похожесть“ — вот, что сказал один из них. И я разбудила доктора Вебера, чтобы рассказать ему.

— А он сказал тебе, что читал эту книгу.

— Он ее написал, — кротко сообщила она. — И тогда я ему сказала, что если он смог такое сделать с бельгийскими кроликами, он может сделать то же-она кивнула на свою большую постель, — с ним. Затем она помолчала, пока Кеогх отвергал эту идею, потом нашел, что она застряла в голове, подобно занозе, обратил на нее свой мысленный взор, попытался стряхнуть ее прочь, снова, — и не смог, тогда медленно приблизил ее, перевернул, покрутил так и эдак.

— Взять одно из этих… этих созданий, похожих на яйцеклетку, — заставить его расти…

— Тебе не нужно заставлять его расти. Оно само отчаянно хочет расти. У тебя их тысячи. И с каждым часом на сотни больше.